Звереныш - Рита Хоффман

Сквозь выступившие на глазах слезы Вольф наблюдал за тем, как Иные подводят к госпоже черного бычка. Когда сталь сверкнула, отразив огонь жаровен, он вскрикнул и зажмурился, но, к сожалению, успел увидеть, как яркие брызги оросили ствол и вздымающиеся над землей корни.

— Поднимайся, звереныш. — Герда силой заставила его встать на ноги. — Хватит ползать.

Вольф повернулся к Хеде и заметил, как та поправляет рукава. Поймав его взгляд, она пожала плечами и бросила:

— На той стороне боль причиняет только звон. Но вот полученные там раны остаются с тобой навсегда.

Теперь Вольф мог плакать, потому хрипло выдохнул и разразился рыданиями. Герда прижала его к себе, он обхватил ее руками и уткнулся лицом в жесткую ткань плаща.

Увиденное не помещалось в голове. Казалось, это лишь сон, но он знал, что на руке Хеды останутся черные уродливые пятна — самое реальное доказательство перенесенного им кошмара.

— Ты тоже научишься петь вардлокур, звереныш. Песня перестанет тебя пугать.

— Его напугала не песня, — ворчливо возразила Герде Хеда. — Ты прекрасно знаешь, что на самом деле заставило мальчишку рыдать. Мертвецы.

— Нет, — захлебываясь рыданиями, прохрипел Вольф. — Твоя рука!..

Удивленная, Хеда подошла к нему и присела на корточки. Долгое время взгляд ее пронзительных светлых глаз скользил по его лицу, прежде чем она спросила:

— Так ты жалеешь меня?

Вольф кивнул и снова уткнулся лицом в живот Герды.

— Доброе сердце. Ты уже забыла, каково это, — буркнула та.

— Кто бы говорил, мешок с жабами, — откликнулась Хеда, впрочем, беззлобно. — Мы обе забыли.

Между ними снова произошел беззвучный разговор — Вольф почувствовал его легким ветерком, ласкающим волосы на затылке. Мысли хагазусс вдруг стали осязаемыми, словно он сумел прикоснуться к ним… Или они к нему. Удивленный, Вольф отстранился от Герды и прищурился.

— Ты побывал у Завесы, — пояснила она. — Теперь ты чувствуешь больше, чем прежде.

Запах мяса отвлек Вольфа — оказалось, Иные успели развести костер и теперь жарили на нем то, что осталось от молодого бычка.

— Слезайте с сейдхьялля[16], — заворчала Хеда, — иначе я спущу вас силой. У меня кишки слиплись от голода.

Едва она произнесла это, как в животе Вольфа протяжно заурчало. Оказывается, он тоже проголодался, но был так захвачен пережитым, что не обращал на это внимания. Герда помогла ему спуститься на землю и повела к костру.

Иные не болтали; их трапеза отличалась от праздного пиршества, которое он видел под курганом. Альвы, цверги, троу — все сохраняли молчание, нарушаемое только стуком деревянных мисок, передаваемых по кругу. Получив свой кусок мяса, Вольф сел на землю и начал есть. Он никогда не пробовал ничего нежнее и слаще — ему так понравилось, что он слизывал с пальцев жир, пока хагазуссы были заняты беседой с Мрачнейшей. Но от него не укрылись их серьезный тон и раздражение, исказившее лик последней, когда Хеда снова покачала головой.

— И как оно там? — Витц подполз к Вольфу, прижимая миску к груди. — Что видел?

— Я могу рассказать?

— Наверное, нет, — задумчиво пробормотал друг. — Тогда не говори. По лицу вижу, пришлось несладко. Ты ешь, ешь, обычно хагазуссы страсть какие голодные после того, как споют вардлокур.

— Зачем убили бычка? — спросил Вольф, прежде чем снова впиться зубами в мясо.

— Так положено. Госпожа, она, знаешь, с крутым нравом. Самое старое дерево в Грюневальде, ее положено всячески ублажать. — Уши Витца приподнялись над лысой головой. — Раньше-то все поклонялись лесам и рощам.

— Тоже ублажали?

— А как же. До сих пор в наших землях много священных рощ, Иные заботятся о них, а люди Светочи все пытаются вырубить.

— Зачем? — Вольф искренне удивился.

— Так чтобы не приносили им в жертву скот. Люди с солнцами считают это колдовством.

— А это колдовство?

— Если роща благословит, то колдовство, — вмешалась в тихую беседу Герда, — а если нет — бессмысленное убийство скота.

— И чем все-таки оно мешает людям Светочи? — Задумавшись, Вольф позабыл даже о еде.

— Спросишь у них однажды, — загадочно ответила Герда. — А теперь подвинься, звереныш, а ты, зеленомордый, подай миску!..

— Я Серорожденный, и мы…

Вольф не слушал. Он смотрел на обагренный свежей кровью ствол госпожи и размышлял.

* * *

Его разбудили протяжные стоны. Отодвинув Пса, Вольф встал с тюфяка и тихо вышел из своей каморки.

У очага сидела Хеда. Она прижимала руку к груди и баюкала ее, словно младенца. Ее седые волосы разметались по спине, а плечи ссутулились еще сильнее, чем обычно. Она явно пыталась заглушить стоны, сжимая зубы, но выходило у нее плохо.

— Тебе больно? — Вольф подкрался к ней и замер, переминаясь с ноги на ногу.

— Бывало и хуже, — прохрипела Хеда.

Ничего больше не спрашивая, Вольф направился к деревянной полке и достал крошечный горшочек. Вынув восковую пробку, он понюхал содержимое и скривился — воняло жиром. Но это был хороший жир, медвежий. Они с Гердой приготовили эту мазь не так давно, и Вольф хорошо помнил, для чего она применялась.

— Покажи. — Он требовательно протянул руку.

Хеда хмыкнула и ударила его по ладони.

— Иди спать, мальчишка.

— Покажи.

Хагазусса рычала, как раненая собака, но не учла одного — этот язык Вольф знал слишком хорошо. Он присел перед ней, протянул мазь, а когда Хеда не шелохнулась, просто обмакнул два пальца в смешанный с костоправом[17] медвежий жир и сам приподнял рукав грязного плаща, обнажая ее предплечье. Плоть пульсировала, отпечатки мертвеца почернели еще сильнее. И от них скверно, очень скверно пахло.

Вольф не дрогнул, его пальцы не затряслись. Мазь впитывалась очень быстро — израненная кожа поглощала ее и снова сохла. Короткий разговор с мертвецом стоил Хеде слишком многого.

— Он ничего не сказал, — прочитав его мысли, буркнула она. — Ничего полезного.

— Совсем? — Вольф не отвлекался — продолжал смазывать искаженную плоть.

— Только то, что он сын Гуннара и песня зовет его домой.

— Дом — это?..

— Мир живых, мальчишка. Мертвец был уверен, что вот-вот снова окажется здесь. И это очень плохо. — Вздохнув, Хеда спросила: — Герда уже рассказала тебе о Владыке Завесы?

Вспомнив ночь своего несостоявшегося побега, Вольф неопределенно пожал плечами и ответил:

— Кое-что.

— Люди не верят нам. Они думают, что все это легенды, которыми вредные бабки пугали непослушных детей. Но Иные знают, мальчишка. Иные боятся. А мертвые… Мертвые слышат его. Голос, зовущий их домой.

Искаженная кожа перестала поглощать мазь и покрылась жирным блеском. Вольф отставил горшочек и поднялся на ноги, чтобы достать чистую ткань из сундука.

— Тебе страшно? — Голос Хеды звучал приглушенно.

— Нет, — откликнулся он.

— Даже после ритуала? После того как твой дух покинул тело и оказался в месте,