Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

невероятные события последних лет говорят в их пользу. Никак иначе не объяснить всего, что случилось. А главное доказательство — то, что мы с вами видели в Запределье.

— Уфф… — Граф отер лоб, будто внезапно вспотел. — Ваш брат владеет таким оружием?!

— Ну, Пауль же — посланник богов. Он дал Виту все, что нужно для победы.

Граф поднял чашу вина:

— Лорд Мартин, позвольте выпить с вами. Скоро в вашу честь напишут иконы, а я смогу гордиться, что сидел с вами за одним столом.

Наверное, Мартин в жизни не слышал ничего подобного. Он смешался, покраснел, опустил глаза.

— Того, милорд… Будет вам…

— Скромность — неотъемлемая черта святого человека, — сказал Флеминг и брякнул кубком о кубок Шейланда. — За ваше здоровье, милорд, и за успех нашей борьбы.

• • •

Вечер был пасмурным. Темные тучи, налетевшие с Дымной Дали, заволокли все небо и прежде времени погасили солнце. Закат еще только начинался, а казалось — уже ночь. Графский замок и городские стены едва проступали в сумраке.

— Ветер сменился, — заметил Джоакин.

Уже несколько часов его не покидала тревога: успеем ли? Корабли Флеминга шли волоком против течения и ветра. Волы, подгоняемые бурлаками, тащили суда на привязи. Уэймар давно показался на горизонте, но приближался мучительно медленно. Джо стоял на носу флагмана и сверлил глазами город, заклиная: быстрее же!

Но перед закатом ветер сменил направление, моряки поставили паруса. Сначала ветер был слабее течения и лишь помогал волам. Вскоре он набрал силы, и корабли стали обгонять упряжки. Канаты провисли, окунаясь в воду. Прозвучали команды, матросы развязали узлы. Бурлаки остановили волов и стали сматывать веревки, а корабли устремились навстречу реке, разбивая носами волны.

— Теперь ваша душа спокойна? — спросила Хаш Эйлиш. — Больше не боитесь опоздать на подвиг?

— Подите прочь, — буркнул Джо.

— Не держите обиды, сир. Позвольте мне объясниться.

— Вы уже все объяснили в дороге. Вы — хищница, жадная до боли и смерти. Хотели увидеть, как я убью Мартина, лишь затем и напросились с нами. Рад, что разочаровал.

— Нет же, сир! Вы ничего не поняли, потому и прошу: послушайте.

— Было бы, что слушать.

— Я служу Павшей семнадцать лет. Моя вера столь крепка, что ни страхом, ни страстью ее не разрушить. Но все годы мы, ее слуги, были в меньшинстве. Вынужденные таиться, носить маски, притворствовать — изгои. Сейчас, сегодня — долгожданное время для нас. Скоро все услышат наше слово и узнают нашу правду. Но обратятся ли в нашу веру?

— Меня это не заботит.

— Сир Джоакин, вы — мой проводник в мире тех, кто не верит. У вас чистая душа, не испорченная лишним знанием. Вы видите мир таким, каким видит его простой добрый человек. Вы — душа и голос всех честных парней. Мое сердце поет от счастья каждый раз, как вы делаете выбор в нашу пользу!

Джо избегал смотреть на нее, даже нарочно косился в другую сторону.

— То вы назвали меня гадательной картой, теперь — образцом мужика. Я вам не холоп! Я — носитель Перста Вильгельма, лучший воин графства! А может, и всего мира!

Пальцы Эйлиш ласково коснулись его щеки.

— У вас светлая душа, сир. Вы один здесь такой. Не Виттор, не Мартин, не Лед — только вы. Всякий раз, провоцируя, испытывая вас, я мысленно молю об одном: не сбейтесь с пути! Тогда я буду знать, что наш путь верен!

— Значит, только дорожный указатель? Все остальное — ложь?

Эйлиш повернула его к себе и поцеловала. Долго, сухо и жарко. Так, что все вспыхнуло внутри. Он с трудом отстранился, между ног свербело и жгло.

— Тревога! Враг прямо по курсу!

Джо оторвал взгляд от губ Эйлиш. Уэймарский замок больше не тонул во мраке, а мерцал в рое цветных вспышек. Белыми точками мигали Персты Вильгельма, алыми росчерками отвечали катапульты северян. Ниточки лестниц вскидывались на стены.

— Еще далеко, — шепнула Эйлиш, прижимаясь к нему. Джо крепко схватил ее за ягодицу.

— Простой парень, говоришь?..

Поверх головы закатницы он видел реку. Черные корабли Ориджина цепью преграждали русло. На палубе центрального сверкнул огонь. Горящий снаряд прорисовал дугу и плюхнул в воду справа по борту. Масло растеклось по волнам кляксой огня.

— К бою! К бою!

Топот сапог, скрип тетив, скрежет механизмов… Вражеская эскадра произвела залп. Две дюжины снарядов метнулись к облакам и упали на корабли Флеминга. Соседнее судно расцвело, будто роза: целый парус объяло огнем. Над флагманом полыхнул свет, запах гари прошиб ноздри.

— Огонь на палубе! Горииим!

Джоакин развернул женщину лицом к врагу, спиною к себе, и запустил левую ладонь ей в штаны. Эйлиш выгнулась, подалась к нему, открылась его пальцам. Он стал ласкать ее страстно и зло. Эйлиш застонала, прижавшись задом к его чреслам. Джоакин положил Перст Вильгельма ей на спину, как на упор. Подсветил прицелом вражеское судно.

— Простой парень, да? Смотри!

Три выстрела подряд ударили ниже бушприта, у самой ватерлинии. Огромная дыра открылась в носу, будто пасть. Корабль хлебнул полным ртом и круто зарылся в воду. Фигурки людей посыпались с палубы.

— Смотри же!

Серия вспышек. Второй корабль вспороло вдоль борта, у самой кромки волн. Он повалился на бок, бессильный залп баллист ударил в воду.

— Вот тебе светлая душа!

Он не тратился на дешевые зрелища — не жег паруса, не сеял пожары на палубах. Бил коротко и метко, вскрывая чужие корабли, вливая воду им в брюха. Эйлиш стонала и вздрагивала, от ее движений два выстрела ушли мимо цели.

— Не дергайся, сука.

Джоакин грубо сжал ее, припечатал к фальшборту, правой рукой схватил за волосы. Теперь вспышки пламени возникали у самого ее лица — и уносились к очередной жертве.

Их было слишком мало — вражеских кораблей. Когда последний канул в воду, Джо охватила гложущая жажда: еще бы, еще! Не мог понять, чего хотелось больше: скинуть штаны и взять Эйлиш по-настоящему, на глазах у команды корабля? Броситься в воду, выйти на берег и убивать кайров, пока не сдохнет последний?..

— Причалить! Готовиться к высадке! — разнесся над палубой могучий голос графа.

Судно повернулось, нацелившись носом в замок Шейландов.

На миг Джоакин забыл про Эйлиш. Одна из башен пылала, давая рассмотреть все вокруг. Стены замка облепляла мошкара. Лестницам не было счета — стояли через каждый ярд. Сплошным потоком ползли вверх людишки. Не черные плащи, а простые мещане. Лезли — и сыпались градом. Лезли — и сыпались, изредка прихватывая с собой кого-то из графских солдат. Таран ритмично лупил в