Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

преданность толкает на крайности и делает одной из самых опасных и непредсказуемых фигур повествования. В прочем, у нее есть принципы: она хладнокровно убивает солдата за расистские высказывания в адрес Саши Браус, не терпит ксенофобию и способна искренне восхищаться парадийцами, пусть и предавая их впоследствии. В ее поступках граница между искренностью и притворством запредельно зыбка.

Судьба жестока к Елене. Участвуя в отравлении элит и перевороте, она оказывается на грани казни – Флок готовит публичную расправу, но ее спасают члены Разведотряда в союзе с Магатом и Пик. Желая войти в историю, она остается в памяти читателей как дрейфующая в лодке – вдали от финала. Тень мечты о величии растворяется в серой пустоте. Так завершается путь человека, который хотел быть рядом с богами.

Другие персонажи

Оньянкопон и Артур Браус – моральные ориентиры

На первый взгляд может показаться странным уделять внимание двум второстепенным персонажам, особенно Артуру Браусу, который появляется лишь эпизодически, в то время как другие остаются в тени. Однако оба заслуживают этого благодаря своей уникальной функции в повествовании. Каждый по-своему воплощает моральную альтернативу: они напоминают о базовых принципах, от которых отказываются большинство героев. Оньянкопон и Артур – маяки в этическом тумане «Атаки титанов», несущие тихое, но устойчивое послание надежды.

Оньянкопон – наемник, противник Марли и один из ближайших помощников Елены. Он участвует в модернизации Парадиза и сближается с Разведкорпусом, особенно с Ханджи. Сначала он следует приказам Елены, надеясь, что победа Парадиза принесет свободу и его родине. Но, узнав о плане стерилизации элдийцев, решительно отказывается поддерживать этот проект. Хотя изначально он участвует в перевороте, веря в общее дело, увидев фанатизм Елены и моральную изнанку стратегии Зика, выбирает сопротивление. Освободив героев, он присоединяется к ним в попытке остановить Гул Земли и сопровождает до конца – как пилот и союзник.

Его позиция – не прагматизм, не расчет и не политика. Оньянкопон глубоко убежден в ценности сотрудничества между угнетенными народами. Он отказывается жертвовать одними во имя других. Его протест против плана стерилизации – момент высшей нравственной ясности:

«Мы сделали это, веря в ваше будущее. Но будущее – это дети. Этот план мягкого уничтожения, если его исполнить, разрушит все, за что мы боролись».

Он отказывается от участия в насилии, даже если его можно оправдать с точки зрения наивысшего блага. Оньянкопон – один из немногих персонажей, кто сохраняет веру в справедливость, не скатываясь в мстительность или крайности. Когда Саша наивно спрашивает, почему у него темная кожа, он отвечает:

«– Наш создатель любит разнообразие. Он не сделал нас одинаковыми. Вот почему вы, народ Имир, можете превращаться в титанов. Мы все существуем такими, какими он нас задумал. – А кто этот создатель?

– Ну, тот, кто даровал силу Имир, вашей великой прародительнице. Другими словами, Бог. Так считают некоторые. И каждый свободен в своих убеждениях, не так ли?»

Этот эпизод – один из самых глубоких в манге Исаямы. Он разбивает ксенофобские нарративы, противопоставляя им спокойное, светлое понимание различий. Упоминание Бога здесь уникально: в отличие от репрессивных речей священников Стен или Рода Рейсса, это не религия власти, а образ созидательной, гуманистической веры, уважительной к свободе каждого.

Когда йегисты приходят к власти, Оньянкопона хватают, ведут на площадь и готовят к публичной казни. Он отказывается подчиниться. Перед толпой, жаждущей крови, он указывает на парадокс: бывшие угнетенные превратились в угнетателей. Его спасает группа Ханджи, и он до конца следует за героями, оставаясь верным своим принципам. Он выживает, и в последней сцене улыбается рядом с Леви, Габи и Фалько, отправляясь в новый мир. Маленькая, но важная победа – для человека, оставшегося собой.

Имя Оньянкопон отсылает к Ньяме – всеведущему богу религии акан[41]. Это имя, в поздней интерпретации сблизившееся с монотеизмом, несет в себе образ доброты, мудрости и защиты. В нем заключен универсализм, делающий Оньянкопона фигурой редкой моральной цельности – в истории, где почти все герои рано или поздно тонут во тьме.

На фоне слома моральных ориентиров выделяется и Артур Браус, отец Саши. В сцене, где Николо, охваченный жаждой мести, грозит ножом Габи и Фалько, Артур молча забирает оружие и отводит его. Его поступок – один из эмоциональных и нравственных пиков манги. Он произносит слова, которые можно считать ее нравственным эпиграфом:

«Если мы хотим, чтобы эти трагедии не повторялись бесконечно… нужно вытащить детей из этого болота. Преступления прошлого и ненависть, что из них выросла, – наша ответственность».

Артур появляется как свет во тьме заключительной части манги – носитель тихой, трезвой, глубоко человеческой мудрости. Без гнева и ненависти к убийце своей дочери, он отрекается от оружия – жест, исполненный символического смысла. Он не ищет возмездия. Он отказывается участвовать в круговороте зла. Его поступок – призыв к прерыванию цикла насилия, в который втянута вся Элдия.

Артур ясно осознает: его дочь Саша погибла, потому что сама однажды взяла в руки оружие и перешла море – вступила в чужую войну, в чужой лес[42]. Он не винит Габи – девочку, убившую Сашу. Он винит «лес» – метафору мира, где господствует хаос войны. Этот беспощадный мир лишает детей будущего, превращая в палачей и жертв. И потому, говорит Артур, именно взрослые обязаны разорвать эту цепь. Они должны взять на себя ответственность за прошлое, указать детям путь, показать: можно жить иначе. Не словами, а поступками. Не лозунгами, а примером. Образование, наставничество, передача ценностей – вот что для него ключ к другому миру.

Эта идея – стержень всей манги. И не случайно она исходит не от главных героев, полководцев или титанов, а от простого человека, которого в иных обстоятельствах можно назвать деревенщиной. Артур – отец, крестьянин, ставший пастухом охотник. Его семья традиционного уклада в момент кризиса делает выбор в пользу мира. Когда леса истощаются, а беженцы заполняют окрестности после падения стены Мария, он отказывается от охоты ради скотоводства. Он отказывается от изоляции – не ради выгоды, а ради жизни.

«Традиции – это хорошо, но для меня важнее будущее моих близких».

Подобно Оньянкопону, он выбирает сотрудничество и не сторонится чужаков, понимая: одиночество больше не обеспечит безопасность семьи. Его ферма становится частью программы королевы Хистории по поддержке сирот – акт тихого социального строительства. Он верит: мир можно строить, а не только защищать.

Именно эта вера побуждает его отпустить Сашу в большой мир. Он хотел, чтобы она