Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

Для него недостаточно действовать – нужно ставить под сомнение принципы, которые руководят поступками. В отличие от прагматичных расчетов Эрвина и Армина или хвастливого героизма Эрена, Жан никогда не соглашается полностью и поднимает неудобные вопросы. Он становится голосом всех моральных дилемм, пронизывающих повествование, воплощая трагизм и конфликт произведения. Сопротивляться или поддаться? Безопасность или общее благо? Мораль или легкость? Дважды он сталкивается с искушением. После битвы за Трост Жан мог бы уйти в Военную полицию, наслаждаться спокойной жизнью, о которой мечтал, и пользоваться социальным положением. Выросший в Тросте в страхе перед Титанами, он заслужил это. Но перед погребальным костром товарищей тот выбирает путь коллектива и общего блага. Его слезы и дрожь выражают ужас перед выбором, но Жан не сдается и принимает вызов – не с радостью, а потому что это правильно.

История повторяется с гражданской войной на Парадизе и Гулом Земли. На этот раз искушение исходит от Флока, который протягивает руку, обещает конец войны, страданий и начало новой жизни. Наконец Жан сможет отдохнуть и жить по-своему. Лидер йегеристов обещает положить конец выборам, сомнениям и боли – дать шанс вернуться к мечте о тихой жизни вдали от крови и смерти. Жан колеблется. Он представляет себя живущим в центре, наслаждающимся статусом героя войны, потягивая дорогой алкоголь в роскошной квартире с семьей. Заслужил ли он и его близкие счастье? Но когда за ним приходят, чтобы остановить Гул Земли, он присоединяется к товарищам. Жан понимает, что противостояние Эрену может привести к разрушению острова и сделать его предателем, но выбирает путь Ханджи. Поставив личные интересы ниже блага человечества, он принимает гуманистические ценности Корпуса. В момент нерешительности призрак Марко напоминает о себе: метафорическое воплощение его совести. Он больше не эгоист с посредственными амбициями.

Жан любим читателями за его открытую человечность. Он не выдающийся и не морально безупречный. Если Исаяма демонстрирует пессимистичный взгляд на человечество и его отчуждающие коллективы, Жан воплощает оптимизм в индивидууме и его способности сделать правильный выбор. Как и Ханджи, он действует согласно моральным принципам, избегая прагматизма и личной выгоды. Это делает его благодарность Эрену в последней главе особенно странной. Хотя можно сказать, что это, вероятно, самый неловкий (или морально тревожный) момент манги (выбор остается за читателем), стоит попытаться интерпретировать эту реакцию. После нескольких смертельных схваток с собственными интересами и кошмара титанической метаморфозы он наконец спасен. Можно лишь представить, что сказал ему Эрен, но это, вероятно, похоже на слова Флока. Наконец он сможет жить долго и спокойно. Его слезы и благодарность, которые справедливо могут показаться непристойными, подчеркивают человечность персонажа. Его героизм сталкивается с личными страстями и интересами, которым тот в итоге поддается, но при этом герой выполняет свой долг. Он не образец, а человек, который на мгновение показывает обычный эгоизм – желание наконец сбежать из ада, населенного титанами.

Эмансипация Хистории Рейсс

Хотя во второй части манги персонаж Хистории отходит на второй план, она остается трогательной фигурой и воплощает образ освобождения. Первоначально представленная как второстепенная героиня, она привлекает внимание, когда Корпус начинает расследование тайн королевского правительства. С этого момента начинается ее путь становления: освобождение от бремени наследия, морального гнета и роли, которую она тщетно пытается играть. Альтруистичная и покорная девушка в итоге принимает себя и отказывается подчиняться чужой воле.

Путь Хистории удивительно напоминает путь сказочной принцессы. Дочь крестьянки, отверженная матерью, живущая в нищете сирота, которая затем находит свои королевские корни и восходит на трон. Ее внешность – светлые волосы и бледная кожа (подчеркнутая в экранизации) – не случайна. Она соответствует архетипу принцессы, сложившемуся в западной средневековой литературе и народных сказках. Светлые волосы традиционно символизируют девственную чистоту и аристократическое происхождение – черты, связанные с образами принцесс и сказочных фей. Внешне Хистория воплощает этот архетип. Это же можно сказать о ее характере, по крайней мере, в образе Кристы Ленц. Ее товарищи называют ее богиней за мягкость, доброту и милосердие. Она предстает перед нами как идеальная принцесса, обладающая набором качеств, прочно укоренившихся в коллективном сознании.

Ее путь можно интерпретировать через архетип сказочной принцессы, описанный Бруно Беттельхеймом в книге «Психоанализ сказок». Он рассматривает путь принцессы как метафору преодоления эдипова комплекса – одного из центральных понятий психоанализа Зигмунда Фрейда. Согласно этой теории, ребенок испытывает влечение к матери и воспринимает отца как соперника[38]. Концепт чаще применяют к мальчикам, поскольку тот основан на мифе об Эдипе, который убил отца и женился на матери. Беттельхейм использует эту схему как инструмент интерпретации, вне зависимости от споров о научной достоверности концепции.

Для Хистории эта интерпретация представляется уместной. С одной стороны – мать, которая отвергала ее и обвиняла во всех несчастьях, с другой – отец Род Рейсс, не пытавшийся спасти свою возлюбленную, но решивший защитить дочь. При встрече Род играет роль заботливого отца, уговаривая Хисторию занять «должное» место. Она поддается, желая восстановить утраченную связь. Почти готовая следовать его плану и поглотить Эрена, в последний момент она отказывается, отвергая отцовскую власть, фальшивую любовь и ложь. Ее освобождение происходит в два этапа: сначала – в отказе от подчинения и поедания Эрена, затем – в буквальном устранении отцовской фигуры в битве при Орвуде, где она казнит превратившегося в титана Рода.

В классической структуре сказки освобождение героини часто происходит через встречу с принцем. Это символ пробуждающейся чувственности и перехода к зрелости. Но Исаяма переворачивает заимствованный мотивы. У Хистории нет принца. Мужчина рядом с ней, Эрен, сам оказывается «принцессой в беде». Хистория взрослеет и становится королевой – как в сказке, где спасенная героиня возносится к трону.

Другой важный аспект – активная роль Хистории в собственном освобождении. Она не просто ведомая: она выбирает следовать за Имир, вступает в бой, принимает свою прошлую и настоящую сущность, бунтует против отца и становится правительницей Стен.

Ее эмансипация выражается в принятии эгоизма – не разрушительного, а спасительного, заменяющего ложный альтруизм, за которым скрывается стремление к самоуничтожению. В роли Кристы она не видела смысла своего существования и, бесконечно жертвуя собой, стремилась к мученической смерти. Хистория же принимает себя как эгоистку, «худшую из негодяев», но живущую в соответствии со своими желаниями и с гордо поднятой головой. Этот эгоизм не отталкивает, а освобождает от чужих ожиданий и подчинения.

Что касается ее роли королевы, вторая часть повествования оставляет многое в тени. Известно, что она беременна и осведомлена о плане Эрена. Ради ее безопасности он отказывается от ограниченного «мини-Гула Земли», не