Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

— Анастасия, — ох, опять это полное имя, значит, Горнел, был на грани нервного срыва. — Ты прекрасно поняла, о чем я! Ты видела, как он пялился на нашу дочь?

— И что в этом такого? — небрежно потрепав его по волосам, спросила я. — Она очень красивая молодая девушка. Вполне логично, что она привлекает мужские взгляды. Рано или поздно…

— НЕТ! — договорить мне конечно же не дали. Его Рычащее Величество, а сейчас передо мной было именно оно, соскочило с кресла, резко поставив меня на пол и стало нервно мерить шагами кабинет. — Даже не вздумай произнести это вслух. Она ещё маленькая. Моя маленька девочка!

— Горнел… — тихо позвала я.

— Я сказал — НЕТ! — отрезал муж.

— Милый… — предприняла я вторую попытку.

Он отрицательно помотал головой. Великовозрастные драконы такие милые в своих комплексах.

— Твоей маленькой девочке в этом году исполнилось двадцать лет, — мягким, почти убаюкивающим голосом, начала я. — Как бы ты того не хотел, она выросла и, как и мы, имеет право на счастье. Тем более, что благодаря твоему грозному ректорскому рыку, она и так, бедная девочка, за двадцать лет даже на свидание с мальчиком не сходила ни разу.

— И нечего ей там делать! — продолжая рычать, сообщил муж. — Ты видела ее ровесников? У них же в головах стадо криворогов бегает и детские песенки поет.

— Поэтому она и выбрала себе того, кто старше ее, — флегматично заметила я. — Того, кто выгнал всех криворогов из своей головы и песенки тоже отпел.

— То есть ты хочешь сказать… — вопросительно уставился на меня муж.

— Я хочу сказать, — подходя к двери в кабинет и открывая ее, сказала я, — что пора бы нам с тобой оставить взрослую дочь в покое, а самим отправиться в спальню! Или ты не соскучился по жене за эти три дня, что в гневе ломал березы?

Лицо Горнела моментально преобразилось из злобного отца в игривого мужа.

— Ох, Ведьма! — он двинулся в мою сторону. — Сейчас я тебе покажу, как я НЕ соскучился!

«Как же хорошо, когда ты — ведьма и точно знаешь, на какие рычаги нужно нажать, чтобы всегда держать своего двухсотлетнего дракона в тонусе», — удовлетворенно подумала я, уносимая этим самым драконом в его скромную пещеру.

Глава 21

Тьерра

Проводить Кристиана до ворот — звучало так просто и буднично. Как будто мы просто засиделись за чаем, а не пережили за день магический водоворот, разоблачение тысячелетнего драконьего заговора и ледяной гнев моего отца.

Воздух в гостиной казался густым после той дуэтной «симфонии» протеста, которую они с папой устроили.

Мы вышли на веранду. Ночь была тихой, теплой, усыпанной звездами, которые пробивались сквозь редкие облака. От дома тянуло запахом яблочного пирога, который мама, видимо, поставила в печь еще до нашего прихода.

А с лужайки доносилось мирное посапывание — драконы, наконец, устроились, свернувшись калачиком около фонтана.

— Спасибо, — сказала я, когда мы свернули на тропинку, ведущую через сад к калитке. Голос прозвучал тише, чем я хотела. — Что помог выбраться из библиотеки. И вообще… что вернулся.

Он шел рядом, его плечо иногда почти касалось моего. В свете магических фонарей, висящих на деревьях, его профиль казался резче, взрослее, чем в моих детских воспоминаниях. Но в уголках глаз затаилась усталость.

— Разве я мог поступить иначе? — он пожал плечами и в его голосе зазвучала знакомая, легкая ирония, но без привычной ехидны. — Оставить тебя там на растерзание ожившим томам по некромантии? Да твоя мать оживила бы меня специально, чтобы убить снова. А отец… ну, с отцом и так все понятно.

Я хмыкнула, но внутри что-то екнуло. Он говорил о них как о… семье. Не как о генерале и ведьме, а как о людях, чье мнение для него что-то значит.

Тропинка привела нас к небольшой деревянной беседке, увитой ночным жасмином. Его аромат, густой и сладкий, висел в воздухе.

Мы зашли внутрь и почему-то оба замедлили шаг. Сад вокруг погрузился в тишину, нарушаемую лишь стрекотом сверчков.

Кристиан остановился, повернулся ко мне. Его лицо было в тени, но глаза ловили отсветы звезд.

— Я должен извиниться перед тобой, — сказал он тихо.

— За что? — спросила я, хотя миллион вариантов крутился в голове.

«За то, что завалил меня на экзамене? Нет, это был не он. За то, что исчез на пятнадцать лет? Но он служил. За то, что посмотрел на меня так в лесу, а потом отпрянул?»

— За то, что умер, — произнес он и в его голосе прозвучала горькая, самоироничная нотка.

Я неловко хмыкнула, ощущая, как в горле снова встает тот самый комок, знакомый с момента прочтения того проклятого письма.

— Да уж, — выдохнула я. — Честно говоря, первым моим желанием было воскресить тебя и задушить собственными руками за то, что ты посмел умереть. Ведь, ты обещал мне вернуться живым!

Он не засмеялся. Вместо этого сделал шаг ближе. Тихо, осторожно, как будто боялся спугнуть. Затем его руки — большие, теплые, со шрамами на костяшках пальцев — взяли мою. Не сжали, а просто обхватили, будто проверяя, настоящая ли я.

«Боже, как же он смотрит. Не как преподаватель на нерадивую студентку. Не как наследный принц на дочь генерала. А просто… как мужчина на женщину. И от этого взгляда по коже побежали мурашки, а сердце принялось колотиться с такой силой, что, кажется, его было слышно на весь двор».

— Это была не геройская гибель, Тьерра, — начал он и его большие пальцы начали медленно, почти незаметно водить по моим костяшкам. — Не красивая битва с криворогами во славу короля. Это была грязная, подлая засада. Кто-то из своих. Кто-то, кому я доверял спину. Взрыв прогремел прямо за мной, когда я отдавал приказ об отходе. Потом — портал, разверзшийся под ногами. Меня вышвырнуло в Эмоциональную Пустошь, как ненужный хлам.

Он говорил ровно, почти бесстрастно, но в каждом слове чувствовалась застарелая, выжженная боль. Я слушала, завороженная, не в силах пошевелиться. Его руки были теплым якорем в этом потоке слов.

— Я думал о тебе, —