Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Дедовы кустистые брови сошлись как-то по-особому хмуро.

— Может, и очевидность на Севере иная. Опиши-ка, Ворон, что тебе очевидно.

— Что очевидно?! — Марк растопырил пятерню перед дедовым носом и принялся загибать пальцы. — Ну, хорошо. Вот что мне ясно, как день. Банда, которая похитила Предметы, не затаилась в темной норе, а орудует в Альмере, как у себя дома. Это раз. Персты Вильгельма у подонков при себе: превратить человека в горстку пепла — им раз плюнуть. Это два. А вот и три: главная цель банды — какой-то Абсолют. Что оно такое — несложно догадаться: идово оружие! Один из Предметов Династии, ради которого и затеяно было все похищение. И судя по тому, с какой помпой об этом Аюсолюте говорится, это тебе не просто Перст Вильгельма. Абсолют, по всему, — такая штука, что может спалить целую армию или город! Соображаешь, Дед? Один выстрел — нет войска! И Абсолют этот, может статься, уже в руках банды! Скажи теперь сам: захочет герцог Эрвин узнать о таком?

Марка передернуло от собственных слов. Положа руку на сердце, он был очень рад, что прямо в данную минуту удаляется от центра Альмеры со скоростью мчащейся галопом лошади.

Однако Деда упоминание Абсолюта не лишило спокойствия.

— Чужая душа — потемки, — отметил северянин. — Сложно судить наверняка, чего захочет либо не захочет герцог. Но будь я на его месте, наверняка пожелал бы узнать, чьи руки держат идово оружие. А также — что изображено на схеме, которую видел Инжи Прайс.

Марк отмахнулся.

— На схеме, наверное, был способ говорить с Предметом. Либо — место, в котором Абсолют спрятан. Но какая к чертям разница, если схема сгорела?! Нет от нее толку!

— А кто владеет синей бандой и Перстами, и Абсолютом? Сможешь ли ответить?

— Да какая разница! Ты вообще не понимаешь ситуации! Есть смысл искать преступника, если потом сможешь арестовать его и отдать под суд. Но этого злодея не победить никак! Дед, я видел в Запределье, как целый форт исчез в никуда! Понимаешь, что такое форт? Стены, башни, казармы! Был — и не стало, только яма на том месте! И это сделал еще не Абсолют! И форт, и Предмет, который его уничтожил, были для злодея разменной монетой. Абсолют же — подлинная ценность. На что он тогда будет способен с Абсолютом? Какая армия, какие кайры его остановят?! Неважно, кто Хозяин Перстов. Лучшее, что может сделать герцог, — это приготовиться стать его вассалом. И как можно быстрее убраться из столицы.

— Как ты из Алеридана? — уточнил Дед.

— Не вижу ничего плохого в нашем бегстве. Лично мне спокойней с каждой милей пути, прямо дышится легче. А тебе — нет?

— Думаешь, он испытает свой Абсолют именно здесь, в Альмере?

— Отчего нет? Когда сожгли Эвергард, вышло очень эффектно: испугались все, кто должен был. А грохнуть прямо столицу — скверная идея: где же потом править? Я думаю так. Едва Хозяин Перстов изучит Абсолют и научится с ним говорить, как выберет какой-нибудь заметный город и сровняет с землей. После этого в Поларисе воцарится новый император… Или Праотец, или бог — уж не знаю, какой титул он выберет. А у герцога будет выбор: сбежать на Север и не показывать носа, либо преклонить колено перед богом-императором. Ну, или принять героическую, но идиотскую смерть.

— Хм…

Дед поскреб щетину на шее, минутку поразмыслил.

— Припомни, Ворон: рассказывал ли я тебе историю про глухого слугу?

— Мне кажется, ты уже все истории на свете рассказал.

— А была ли среди них та, что про глухого слугу?

— Ну-уу… Как шиммерийский богач нанял тугоухого парня. Велел ему подмести двор, а слуга вместо этого покрасил дом. Вышло очень здорово, и хозяин его наградил… Ты об этой истории?

— Да, Ворон. Я тогда забыл сказать, но теперь обращу твое внимание: такая история могла случиться лишь на Юге. В Первой Зиме, коль тебе велят мести двор, — ты метешь, пока не станет чистым, как зеркало у барышни. Велят покрасить дом в полоску — красишь, и именно в полоску. Велят отобрать кость у здоровущего голодного пса — идешь и отбираешь. А ноешь и жалуешься только в одном случае: если твой лорд приказал тебе ныть и жаловаться.

Марк поморгал, навел резкость, присмотрелся к Деду повнимательней — не шутит ли? Отнюдь. Старик выглядел предельно серьезным.

— Ты хочешь сказать, нам следовало остаться, разыскать синюю банду и отнять Абсолют?

— Я хочу сказать, северяне не прощают невыполнения приказов. А изо всех причин невыполнения суровей прочих карается трусость.

— Если твой дом загорится, ты останешься внутри, чтоб доказать смелость, или выбежишь из огня?

— Я попробую его потушить.

— Ну, и туши, коль умеешь! — вызверился Марк. — Останься и туши, сколько угодно! Вот только я не заметил с твоей стороны возражений, когда покупал билеты на поезд.

Северянин ткнул чимбуком Марку в нос.

— Послушай-ка, Ворон. Не люблю говорить о себе, но будет польза, если ты кое-что узнаешь. Есть у меня правило: не возражать и не спорить. Спор — дело пустое. Нет толку переубеждать кого-нибудь. Гораздо полезнее — согласиться и поддержать человека, дать ему раскрыть характер, проявить свои черты в полной мере. Общаясь с тобой, Ворон, я так и поступал: позволял делать то, что свойственно твоей натуре.

— И что же ей свойственно, позволь узнать?

Дед пожал плечами:

— Трусость.

— Я — трус?! Из-за того, что остерегаюсь Абсолюта?!

— Ты был трусом всегда, сколько тебя знаю. Что бы ты ни делал, всегда поступал с оглядкой на кого-нибудь, кто сильней тебя. На владыку, на герцога Эрвина, на банду… Делая что-нибудь, ты думаешь сперва: «Понравится ли это герцогу?», а уж потом: «Правильно ли это?» Ты не верил, что сможешь вернуть Предметы, но все же взялся за дело — поскольку герцог настаивал. Ты хотел искать убийцу Адриана — и, возможно, нашел бы, если б рискнул пойти своим путем. Но ты прогнулся перед герцогом — и взялся за поиск Предметов.

Марк хотел возразить, но Дед не дал ему слова.

— Затем какое-то время ты думал, что достояние украл сам