Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

и на старость заработаешь. Подумай хорошенько. Посиди, подумай — и вспомни что-нибудь, за что зацепиться. Кто эти бандиты? Из какого города? Кому служат? Хоть имечко. Хоть названьице!

Инжи хмыкнул, покрутил ус.

— Знаешь, Ворон, дело ведь не в том, что я тебе не верю… Конечно, веры обещанию — меньше, чем на полтинку. С чего бы тебе делить навар с каторжанином?.. Но дело в другом: не слыхал я ни имечка, ни названьица. А если б и слыхал — все было бы ложью. Те двое парней — самые опытные волки, каких я встречал на веку, а повидал-то я многих. Ни за что они не сболтнули бы такое, что их выдало! Вот только Лед сболтнул про Север… но по нему и без слов видно, что он — мерзлая задница. А больше ничего.

— Жаль, — сказал Марк. — Очень жаль.

— И мне жаль… — необычно вкрадчиво ответил Инжи.

Подергал правой рукой, прикованной к подлокотнику. Цепь издала тихий лязг.

— Хорошее кресло… — проворковал Парочка. — Поручень бархатный, но под бархатом — железный прут. Прикручен к ножкам тут и тут, а ножки — тоже железные, не сломаешь… И прикручен-то как хорошо: я уж все ногти обломал, а винты не поддались. Посылал Крошку за ножом — Внучок проверил, отнял. А если винтик-то провернуть хоть на оборотик, то дальше легче пойдет, дальше уж и голыми пальцами можно, притом незаметненько… В нужный момент дернуть как следует — и прут уже в руке. Хряпнуть Внучка по темени, чтобы лег отдохнуть, а вторым движением — в стеклышко. Оно хорошее, большое… А вагон хоть и быстрый, но кто прыгал из дилижансов на ходу — тому не привыкать… Пока дедок опомнится, пока придумает, как застопорить поезд, — уже и след простынет… Не нужно мне тогда ничьих обещаний. Взял свободу — моя, больше не выпущу…

Он наклонился ближе к Марку и шепнул:

— Так вот, очень мне жаль, что нет под рукою монетки — провернуть винтик.

Ворон сунул руку в карман, вытащил на свет агатку. Тень придорожного столба пробежала по серебру.

— И ты мне скажешь, как найти Абсолют?

— Этого я не знаю. Но… Я понял, Ворон, ты считаешь Абсолют оружием.

— Чем же еще?

Парочка подкрутил ус.

— Я догадался, что оно такое. Не спрашивай, как. Просто угадал. Едва Ребро сказал, что вдвойне обидно помирать за Абсолют, так его и не получив, — сразу я смекнул, о чем речь. Шепнул тихонько одно слово — и по глазам парня увидел, что понял я верно. Может, Абсолют и есть Священный Предмет, как ты говоришь. Может, он таки украден из дворца. Но он — точно не оружие.

— А что?

Инжи выразительно глянул на монетку.

• • •

И вот что забавно: перехитрил себя Дед! Не пошел бы Марк на сговор с преступником — если б не кипела в душе обида. Не просто узнать правду — а так узнать, чтобы только для себя, чтоб ни Деду, ни герцогу не досталось.

— Мое условие такое, — сказал Ворон. — Ты не бьешь ни Внучка, ни кого-то еще. Я кладу монету вот на этот стол. Ты говоришь мне, что должен, и я выхожу в коридор.

— Дельный план, — согласился Инжи. — Но кое-что добавлю. Сначала ты закажешь сюда, в купе, пристойной жратвы. Отобедаем, как в дворянском вагоне полагается: из трех блюд, с винцом и десертом, чаю-кофию выпьем. Торопиться не станем — побеседуем за трапезой, в окошко поглядим. А как стемнеет — тогда-то и устроим дельце.

— Какое дельце? — спросила Крошка Джи, проявив кромешную наивность.

— Отличное дельце, малютка, — подмигнул Инжи, — пиратское.

Марк согласился и дернул за шнурок. Явился лакей, обстоятельно перечислил блюда, предлагаемые господам пассажирам, по просьбе Инжи дал пару советов. Получив заказ, лакей убрался. Ворону и Парочке не оставалось ничего, кроме ожидания. Они и ждали, а поезд шел, на окрестные холмы ложились сумерки.

— Инжи, — спросил Марк, — вот если по-человечески: что ты дальше будешь делать?

— Как и раньше: часы починять, — без колебаний ответил Парочка.

— Я вот о чем. Ты вроде как прыгнул через голову. Познакомился с императрицей, с Северной Принцессой, одну из них даже чуть не угробил. Столкнулся с двумя парнями из бригады — считай, приспешниками Темного Идо. От них ушел живым, еще и узнал про Абсолют, идову схему повидал. Теперь вот лично глава протекции отпустит тебя на свободу… После этого не скучно ли будет — назад к ремеслу? Резать каких-нибудь купчишек на заказ конкурентов — не уныло ли?..

Инжи прищурился:

— А ты не для себя ли спрашиваешь? Коль найдешь Абсолют и поймаешь бригаду — это выйдет твоя сыщицкая вершина. Любая тропинка вниз поведет — это тебя беспокоит?

Ворон пожал плечами.

— Я вот что скажу, — Парочка погладил Крошку, будто обращался к ней, — вершина пиратского дела, да и сыщицкого тоже, не в том, чтобы сотворить нечто этакое. Вершина — помереть от старости в собственной теплой постельке. Кому удастся — вот тот настоящий мастер. Запомни это, Крошка, и ты запомни, Ворон.

— Планируешь жить долго? — ухмыльнулся Марк. — При твоем-то ремесле?

— Наши с тобой ремесла не сильно-то отличаются: оба кушаем хлеб за то, что кому-нибудь делаем плохо. И уж кому, как не нам, знать цену жизни. Каждый лишний год, каждый денек нужно ценить. По большому счету, что еще ценить-то?

— Философ… — буркнул Марк. — Мне Деда хватает.

— Сам спросил, — обиделся Инжи и переключил внимание на Крошку.

Подали обед: лакей прикатил целую тележку с серебряными блюдами. Крошка Джи, которой прежде не случалось так обедать, засыпала Инжи вопросами: а что это? А это что? Зачем такая вилка, зачем сякая? Что за маленький кувшинчик с носиком? Почему хлеб с травой? Почему мяско чем-то синим облито? На большинство вопросов Инжи отвечал: не забивай себе голову — просто так у дворян принято.

Приступили к трапезе. Марк обратил внимание, как умно ест Парочка: не набивает живот тяжелыми харчами, вроде хлеба да мяса, а выбирает легкое да питательное — сыры, орехи, рыбу. Он воздержался и от вина, и от десерта, вместо чаю выпил крепкого кофе. Сделал запас: переложил лепешками кусочки свинины, обернул в салфетку, спрятал в карман, а в другой карман —