Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Действительно нахожу, — подтвердил я, нисколько не покривив душой. — Даже не сомневайтесь…

Маркиза как-то очень уж неопределенно улыбнулась и вдруг развернулась ко мне спиной:

— Не буду, если поможете мне с платьем, — без тени смущения заявила она.

— Изабелла, вы совершенно напрасно рассчитываете на мою порядочность…

— В самом деле?

— Да.

— Тогда не забудьте запереть дверь.

Ну я и запер.

А что еще оставалось? Не убегать же…

7

После я лежал в постели, прислушивался к размеренному дыханию Изабеллы и ломал голову над тем, как умудрился очутиться в столь двусмысленном положении. Все же переспать с замужней дамой из высшего света — не самая лучшая затея. Слишком серьезными неприятностями это чревато. И чревато не столько для меня, сколько для маркизы. Я-то перекати-поле, а ей с супругом разбираться.

Но чем дольше припоминал наш разговор за ужином, тем больше убеждался, что вел себя безупречно, никаких намеков и, Святые упаси, поползновений не допускал. И дело вовсе не в какой-то особой привлекательности господина Марта, а исключительно в семейных проблемах четы Левичей.

Не причина, но следствие.

Подождав еще какое-то время, я убедился, что маркиза по-прежнему пребывает в глубоком сне, откинул простыню и начал торопливо одеваться. Если все сложится удачно, Изабелла проспит до утра и даже не заметит моего отсутствия. Ну а если сонная настойка все же подведет — тоже не беда, как-нибудь выкручусь.

Обувшись, я приоткрыл массивную раму, уселся на подоконник и осторожно вылез наружу. Ухватился за водосточную трубу, повис и, даже особо не перепачкавшись, спустился по ней на землю. Мог бы и просто спрыгнуть, но зачем? Ночью акробатические трюки ничем хорошим закончиться не могут, да и убедиться, что обратно забраться смогу, тоже не мешало.

Замерев на месте, я прислушался к ночной тиши, постоял так с минуту и побежал к забору. Отодвинул в сторону заранее подломанную Валентином доску и через дыру выбрался наружу. Дальше пришлось срезать через лес, и к дожидавшемуся меня на условленном месте усачу я прибежал заметно запыхавшимся.

— Опаздываешь, командир! — выказал неудовольствие нервно топтавшийся на обочине Дрозд.

— Так получилось.

Я забрался в карету и начал переодеваться в более уместное для ночного нападения одеяние. Штаны из плотной ткани, темная рубаха, легкая куртка, солдатские ботинки. Ножи — без ножей сегодня никуда. Шило тоже пригодится.

— Так получилось? — хмыкнул Дрозд и потянул носом воздух: — А от тебя, командир, часом, не духами маркизы попахивает?

— Гони давай! — потребовал я. — Нам, край, до рассвета обернуться надо!

— Толково, знатное алиби себе обеспечил, — хохотнул усач и забрался на козлы. — Н-но! Пошли!

Карета затряслась на кочках, и я поудобней развалился на сиденье, но сна не было ни в одном глазу. Понемногу начало накатывать беспокойство и, как обычно в таких ситуациях, захотелось, чтобы все побыстрее закончилось.

Беспрестанно поминая всех Святых, я с трудом дотерпел до города и, как только Дрозд остановил лошадей, поспешил выбраться на улицу. Соскочивший с козел Валентин распахнул покосившиеся ворота и махнул руками:

— Гуго, быстрее давай!

Дремавший на стоявшей во дворе телеге фокусник приподнялся с соломы, шумно зевнул и взялся за поводья.

— Пошла! — понукнул он лошаденку, и та, недовольно прядая ушами, выкатила повозку на улицу.

— Снял вот халупу, — махнул Гуго рукой в сторону темневшего в ночном мраке домишки. — Отсюда до места недалече…

— Берта где? — забеспокоился я.

— Здесь я, — выступила из кустов циркачка. — Телегу с собой брать обязательно? Как бы соседи не всполошились.

— Обязательно, — подтвердил Дрозд, успевший загнать карету во двор и вернуться к нам.

— Тебя не спрашивали, — огрызнулась Берта.

— После отвезете тела за город и сбросите в затопленные штольни. Валентин объяснит, как проехать.

— К чему такие сложности? — зевнул Гуго.

— Мертвецы должны раствориться в воздухе, ясно вам? Просто исчезнуть.

— Как скажешь, — пожал плечами фокусник и поторопил нас: — Забирайтесь уже быстрее! Скоро ночь кончится! — Он взмахнул поводьями, и лошаденка покатила телегу по улице. — Вот прихватят нас стражники с трупами, хлебнем лиха.

— Ты уж постарайся, чтоб не прихватили. — Я уселся рядом с Дроздом и свесил ноги. — Внутрь пойдем мы с Валентином. Сначала разберемся с хозяином, потом с его гостями. Берта, ты карауль на заднем дворе. Гуго, останешься на улице. Дождешься сигнала и сразу подгоняй телегу к дому. Заметите что-нибудь подозрительное — действуйте по обстоятельствам.

— Как забираться будем? — уточнил усач.

— Через окно. Днем немного повозился с рамой, проблем не будет.

— Ясно.

— Вот и хорошо. А теперь слушай и запоминай. — Я постарался припомнить все свои перемещения по дому и начал инструктаж: — Как залезем в окно, прямо не иди. Посреди комнаты стол, на нем куча кувшинов — толкнешь, нашумишь. Двигайся вдоль стен. Пять шагов вправо, потом одиннадцать и снова поворот. Через шесть шагов будет дверь. В коридоре осторожней — там половицы скрипучие, ступай только у самых стен. Идем налево, вход в хозяйскую комнату в семи шагах. Туда не ломись — сам справлюсь. Еще через пять шагов — гостевая. Один не лезь, дождись меня.

— Кровати там как стоят? — уточнил Валентин.

— У боковых стен напротив друг друга. Шесть шагов от двери, потом три в любую сторону и окажешься у изголовья.

— Вроде понятно все. Главное, чтобы соседские собаки не всполошились.

— Да нет там цепных псов поблизости. Через два дома только, — влез в разговор Гуго. — А теперь выметайтесь. — И он натянул поводья, остановив телегу на перекрестке.

— Идем! — поторопил я подельников, и мы зашагали к нужному дому.

За одним из заборов забрехала собака, и к ее лаю немедленно присоединились шавки на соседних улицах. Но впереди царила тишина, и мы поспешили дальше. А когда укрылись в густой тени вишневых деревьев и через щели в заборе стали изучать халупу галантерейщика, лай начал понемногу стихать.

— За мной! — не заметив ничего подозрительного, скомандовал я и поднырнул под ворота. Подбежал к дому, прижался спиной к стене и указал Берте на задворки: — Карауль у калитки! — Присел под окном и стянул сначала один сапог, потом другой. — Валентин, разувайся!

Девушка скрылась во мраке, тихонько выругавшийся усач избавился от обуви, и мы на пару приоткрыли раму и забрались внутрь. Постояли, напряженно вслушиваясь в ночные шорохи, а потом я шагнул вбок и едва не растянулся, наступив на кувшин. Не сними обувки, — точно бы нашумел.

— Осторожней! — предупредил я усача и двинулся дальше. На пятом шаге повернул и в обход стола прокрался к выходу. Высунулся в коридор, дождался Валентина и, бесшумно ступая босыми ногами вдоль стен,