Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

они с большим одобрением. Зато яростный ответ Тенар остается незамеченным и почти никогда не цитируется. А ведь он как бы отрицает весь самодовольный мистицизм тетушки Мох. И в нем, в этом ответе, – вся жизнь Тенар.

В Тенар как бы сосуществуют три человека, проживших три различных жизни. Жизнь юной Ара-Тенар проходила в жестких застывших рамках ритуального повиновения, ее окружали женщины, поклоняющиеся Темным Силам Земли, Безымянным. Она вырвалась из этой тюрьмы, уплыла прочь вместе с Гедом, который сумел вернуть ей ее Истинное Имя и показал, какая сила таится в знании Имен разных вещей. Затем Тенар предприняла второй, менее понятный шаг к свободе, отказавшись остаться у своего доброго учителя Огиона, считая, что его мудрость – это не совсем то, что ей действительно нужно. С нее вполне хватило строгих законов целибата, царивших в Атуане, и ее совсем не привлекала подобная «непорочная» жизнь, лишенная секса. Она сочла, что наилучший способ узнать, где начинается и кончается женщина, – это начать жить настоящей женской жизнью – такой, как она это теперь понимала; и она приняла эту жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками, покинула Огиона, вышла замуж и стала Гохой, женой фермера и матерью его детей, которых сама выносила, родила и воспитала.

И вот теперь, став значительно старше и приняв на себя ответственность за искалеченную и очень уязвимую Терру, она понимает, что готова не к неким неясным внутренним мистическим предвидениям, а к той мудрости, которая ей необходима и которую она заслужила. Ей мало невнятного поклонения Темным Силам Земли, мало обыденного здравомыслия, ей нужно понимание. В своей обыденной жизни она существует как бы внутри тайны, но страстно стремится к ясному свету мысли. Тенар обладает тонкой и сильной душой. И те двое, что лучше всех сумели разглядеть в ней эти качества и уважали ее за них, были мужчинами: Гед и Огион. Огион умер; а Гед к ней вернулся.

Однако и самому Геду была отчаянно необходима некая новая мудрость. Ведь он столь многое утратил: славу, высокое положение, тот волшебный дар, что сформировал всю его жизнь с самого раннего детства, и даже способность пользоваться тем, чему он научился у волшебников с острова Рок. Как же ему жить теперь, будучи обыкновенным человеком? Да сможет ли он уважать себя, полностью лишившись своей магической силы, которую он сам отдал, использовал до последней капли? Да и было ли в нем (как насмешливо спрашивает тетушка Мох) еще что-нибудь, кроме волшебного могущества? Или, когда это могущество было утрачено, от него осталась всего лишь пустая скорлупка?

Тенар, возможно, знает ответ на этот вопрос, но Геду, чтобы он сам сумел на него ответить – а сделать это он должен, – нужно сперва выяснить, от чего, собственно, он отказался, желая обрести волшебное могущество. Так может, на противоположной чаше весов лежит все, кроме этого самого могущества? Или же это «все» следует воспринимать просто как некий иной способ приобретения знаний? Тех самых знаний, которые обычные люди приобретают, беседуя на кухне долгими зимними вечерами?..

А может, эти знания и вовсе недоступны? Может, это такая разновидность магии, доступ к которой люди утратили, а драконы сохранили?

Сказания Земноморья

Предисловие

Завершая роман «Техану», свою четвертую книгу о Земноморье, я почувствовала, что действие ее происходит «здесь и сейчас». И, как это случается и в реальном мире, я совершенно не могла представить себе, что же будет дальше. Я могла догадываться, предполагать, опасаться, надеяться, но я не знала.

Итак, будучи не в состоянии продолжать рассказывать историю жизни Техану (потому что эта жизнь еще не завершилась) и считая – что было довольно глупо с моей стороны, – что любовная история Геда и Тенар достигла того момента, после которого обычно живут «долго и счастливо», я и дала роману «Техану» подзаголовок: «Последнее из сказаний о Земноморье».

О, как я была глупа, как глупы порой бывают писатели! Понятие «здесь и сейчас» ведь очень подвижно. Даже в пределах одной истории, одного сна, одного «когда-то давным-давно». Это понятие никогда не имеет точного значения «тогда-то».

Лет через семь или восемь после выхода в свет «Техану» меня попросили написать еще одну историю о Земноморье. И стоило мне лишь взглянуть на знакомые некогда очертания островов и Пределов, как я поняла, что, пока я о Земноморье совершенно даже и не думала, там постоянно что-то происходило, и теперь самое время вернуться туда и выяснить, что же там творится сейчас.

Кроме того, мне захотелось выяснить, как обстояли дела в Земноморье в иные, более давние времена, задолго до рождения Геда и Тенар. Меня давно уже озадачивали многие тамошние проблемы, касавшиеся как всего Земноморья в целом, так и деятельности волшебников с острова Рок. Интересовали меня и некоторые особенности поведения драконов, а также многое другое. И вот, чтобы разобраться в текущих событиях, мне пришлось сперва заняться историей и какое-то время провести в Центральном архиве Архипелага.

Единственный способ, с помощью которого писатель может исследовать историю несуществующего государства, – это попытаться рассказать о некоем конкретном событии и посмотреть, что из этого получится. По-моему, почти тем же способом пользуются и настоящие историки, то есть те, которые занимаются так называемым реальным миром. Даже если мы оказываемся очевидцами того или иного события, то способны ли мы полностью оценить его, осознать его значение? Способны ли хотя бы просто вспомнить его детали – пока не расскажем о нем кому-нибудь? Расскажем свою собственную версию всей этой истории, разумеется… Ну а что касается событий, связанных с такими временами и местами, которые находятся за пределами нашего времени и нашего личного опыта, то тут нам ничего иного и не остается, кроме историй, рассказанных об этих событиях другими людьми. В конце концов, все события прошлого существуют ведь только в чьей-то памяти, а память – это всего лишь разновидность воображения. Событие может быть реальным только здесь и сейчас; но как только оно переходит в категорию «былого», его реальность или нереальность полностью зависит от нас, рассказчиков; зависит от нашей памяти, нашей энергии и нашей честности. И если мы позволим тому или иному событию выпасть из нашей памяти, то лишь воображение способно оживить хотя бы последний отблеск того, что некогда было реальностью. Если же мы начнем сознательно лгать, представляя прошлое в виде таких картин и историй, какие нам самим больше нравятся, и придавая историческому событию такое значение,