Вторая ошибка бога - Макс Мах

- Еще как! – поддержала ее Маргот, и в этот момент снаружи что-то грохнуло, и передняя часть внедорожника разом взлетела вверх.

«Как драматично! – почти хладнокровно отметила Маргот, автоматом выставляя щиты. – Прямо как в кино…»

Она никогда прежде не попадала в такой переплет. Ее военные приключения были другими, но жизнь приучила ее реагировать на изменение ситуации сразу вдруг, а рефлектировать по этому поводу только, когда все закончится. К тому же она уже видела достаточно боевиков и триллеров, чтобы моментально сообразить, что, скорее всего, их кортеж попал в засаду. Кто враги и на кого они покушаются, было сейчас неважно. Важным было выжить, и это было именно тем, что Маргот умела делать, возможно, лучше многих других. А между тем, подброшенный взрывом Ушкуйник встал почти на попа, однако размеры и масса этого бронированного монстра не позволили ему перевернуться, и, достигнув вертикального максимума, он рухнул обратно на дорогу. Вернее, начал рушиться, и теперь против них с Лизой работали гравитация и инерция, которые могли их, если и не убить, то уж точно покалечить.

«Ньютон сука!» - напряглась Маргот, создавая для них с Лизой воздушную подушку снизу и кинетический щит над головой.

Это их и спасло, но машина приземлилась на шоссе, потеряв по ходу дела всю переднюю часть. Двигатель улетел куда-то в сторону, утащив за собой рулевую колонку и панель управления, а кровавые ошметки водителя и бойца охраны остались в покореженном «кокпите». И да, толстое непрозрачное стекло, отделявшее салон от кабины водителя, от удара разлетелось вдребезги, осыпавшись осколками с задержавшего их разлет кинетического щита.

- За мной!

Маргот подхватила Лизу и, выбив ударом Черной Мглы левую дверь салона, выкатилась наружу, увлекая за собой и подругу.

Почти сразу по ним ударила автоматная очередь. Ну, не по ним, возможно, а в их сторону, но Маргот не хотела проверять, по кому стреляют и какова эффективность вражеского огня. Она одним резким движением зашвырнула Вельяминову в засыпанный снегом кювет, - «Лежи и не отсвечивай!» - и сама постаралась убраться с линии огня. Стреляли между тем много, часто и едва ли не со всех направлений. Стреляли по машинам кортежа и в ответ по засевшим в перелеске террористам, а то, что это какие-нибудь гребаные инсургенты[11], Маргот не сомневалась. Ну, посудите сами. В мирное время в благополучной стране кто-то устраивает засаду на кортеж, состоящий из дорогих внедорожников военного образца, и тут уж одно из трех: или нападают просто потому, что в машинах наверняка едут «важные шишки», или, потому что это автомобили, несущие на себе гербы бояр Вельяминовых, или из-за того, кто сейчас в них едет. В первом случае это левые радикалы. Во втором – какие-нибудь польские или британские диверсанты, а в третьем – кому-то мешают жить две сильные ведьмы, и не факт, что дело в Маргот. Возможно, охотятся за потенциально сильным целителем, а не за неизвестно откуда вынырнувшим боевым магом. Все возможно. Даже то, что кто-то узнал о ее истинном титуле и убирает претендентку на корону Швеции. Однако Маргот сейчас занимал совсем другой, куда более животрепещущий вопрос: отчего пули пробивают ее щит?

В былые времена этот щит защищал ее даже от выпущенных практически в упор арбалетных болтов. Про огнестрел в этом смысле она знала пока слишком мало. Весь первый семестр их учили стрелять, но вот про защиту пока речь на занятиях не шла. Марго только знала, что, если это штурмовая винтовка, - что-нибудь вроде русского «Московита» или шведского «Нордмана», - то с дистанции в сто метров, то есть, с того расстояния, с какого вели сейчас огонь нападающие, бронебойная пуля обычного калибра не пробивает бронежилет 5–6 класса защиты[12]. А вот ее кинетический щит чужие выстрелы пробивали! И с этим еще предстояло разбираться, но позже, потому что конкретно сейчас, в бредовой круговерти скоротечного боя перед ней стояла совсем другая задача. Ей надо было выжить самой и спасти Лизу, которая умеет исцелять, но не приспособлена убивать.

Перекатившись через правое плечо, Маргот оказалась под временной защитой разбитого Ушкуйника. Тут была мертвая зона, но, учитывая, что вражеские стрелки находились не только впереди, но и позади, долго это место безопасным оставаться не будет. Впрочем, Маргот всего-то и нужно было, что несколько минут покоя. Она легла на припорошенный снегом бетон, прикрыла глаза и сосредоточилась на тех негодяях, что находились впереди и слева от шоссе. Сейчас она их не видела обычным зрением, - ее заслонял от них, ну или их от нее, корпус внедорожника, - но она смогла их почувствовать, услышать и обратным ходом проследить место их лежки по траектории полета пуль. Стрелы так выцеливать было куда проще, хотя на такой дистанции выстрел из лука или арбалета практически неслышим. Не слышим, но ощутим, если знаешь, как это делать…

«Три, два, один!» - вынырнув на мгновение из-за груды металлолома, в которую превратился дорогущий внедорожник, Маргот ударила с руки «Гневом Фрейи» - женским аналогом мужского боевого заклинания, связанного с именем бога Тюра.

«Умри!»

С пальцев сорвался вихрь, похожий на торнадо, упакованное в прозрачную трубу диаметром не больше метра и положенное горизонтально. Удар вышел коротким, но стремительным и сильным, и на том месте, где только что стояли деревья, за которыми прятались супостаты, разверзся маленький ад. Полыхнуло черным пламенем, ударило по ушам громом, и стрельба оттуда разом прекратилась, а Маргот, не дожидаясь конца этого локального светопреставления, уже перекатывалась к обочине на другой стороне дороги. Впрочем, ее движение заметили, и откуда-то сзади по ней ударила короткая автоматная очередь. Несколько пуль выбили из бетона мелкие осколки, но одна, пробив ее кинетический щит, ударила Маргот в правое бедро.

«Твою ж мать!»

В нее никогда раньше не попадали ни стрелами, ни дротиками. Все раны, нанесенные ей в былые времена, были или колотыми, или рубленными. Один раз это был кинжал, несколько раз мечи, еще секира и пехотное копье. Странно, но пуля причинила Маргот гораздо большую боль, чем даже то копье, которым ее убили. Толчок, короткая пауза и приступ острой боли. Вырубить это ее, разумеется, не вырубило, - она умела держать удар, - но сорвало с губ «матерный стон» и начало мутить сознание. Бросив взгляд на бедро, а она, выскочив из теплого автомобильного салона, была одета очень легко, - тонкий свитерок, джинсы и зимние кроссовки,