Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Пытаясь выиграть время, чтобы справиться с замешательством, Мира спросила:

— Могу ли я верить вам, сударь? Откуда мне знать, что самострелы действительно у вас?

— Ваше величество, я никак не мог принести самострел в тронный зал. Но имею подтверждение иного рода.

Он снял с пояса мешочек и сделал шаг к Мире. Шаттэрхенд сразу остановил его. Тогда Бакли развязал мешочек и высыпал в руку капитана горсть крупных, сияюще алых очей. Целое состояние на ладони! Шаттэрхенд раскрыл рот, глядя на камни… Опомнившись, выбрал несколько, внимательно рассмотрел.

— Подлинные, ваше величество. Оружейная огранка, класс «хризантема».

— Вы можете доверять Могеру Бакли, — посланник Лабелинов похлопал себя по животу. — Могер Бакли не обманывает!

— Где сейчас груз самострелов?

— Ах, ваше величество, я был бы счастлив, если б мог удовлетворить ваше любопытство. Но мои светлейшие хозяева строго запретили мне знать маршрут груза. Я знаю лишь то, какую птицу и с какою запиской отправить, чтобы самострелы не достались бунтарям. Если со мною случится нечто неприятное, — он покосился на офицеров, — то птица не будет послана, и оружие попадет прямиком к вождям Подснежников. Но мои хозяева верят, что ничего такого не случится. Ведь недаром говорят мудрецы: враг моего врага — мой друг. И недаром светлейшая леди Магда не просит с вас платы за унижение герцога Ориджина: это — наша общая цель, связавшая нас узами доброй дружбы. Оплата требуется лишь за жизни крестьян: десять монет за голову — весьма умеренно.

В день расправы с Дрейфусом Борном Мира испытывала колебания, угрызения совести… Сейчас — ни капли сомнений, абсолютная уверенность в том, как радостно было бы увидеть Могера Бакли болтающимся в петле.

Однако Мира уже знала, что поступить нужно иначе. Позвонила в колокольчик, и дежурный секретарь вбежал в тронный зал, сел на табуреточку, развернул писчие принадлежности.

— Будьте добры, выпишите вексель на восемьдесят тысяч эфесов от моего имени.

— Восемьдесят тысяч?.. — Бакли наморщил лоб. — Виноват, ваше величество, но…

— Воспринимайте это как задаток. Даю слово, что выплачу вам, Могеру Бакли, остальные девять десятых суммы в том случае, если события пройдут именно так, как вы описали здесь, в присутствии господ офицеров. Господа, прошу вас быть свидетелями обещаний Могера Бакли.

Оба офицера подтвердили, что слышали все от первого до последнего слова.

— Великий Дом Лабелин глубоко расстроен недоверием вашего величества, — проворчал Бакли. — Оно ранит нас в самое…

Мира возразила:

— Дом Лабелин здесь ни при чем. Я не доверяю лично вам, сударь.

Она отвернулась, отмечая конец беседы. Капитан выпроводил Бакли за двери, напоследок сунув ему вексель.

Едва Бакли исчез, в зал ворвался церемониймейстер.

— Ваше величество ждет министр двора и представители торговой гильдии!

— Отмените все встречи.

От растерянности церемониймейстер даже стукнул посохом.

— Как отменить, ваше величество?..

Мира не выдержала:

— Отмените все! Что неясного в этих двух словах?! Отмените. Все! …И приведите фрейлину.

• • •

Выслушав Миру, леди Лейла Тальмир сохранила невозмутимый вид. Стояла себе, чинно сложив руки на животе, уважительно склонив голову. Кажется, она не понимала, чего хочет императрица.

— Что мне делать? — спросила Мира.

— А что смущает ваше величество?

Брови Миры поползли вверх. Леди Лейла уточнила:

— Вы сомневаетесь, что план Бакли сработает? Полагаете, Ориджин не станет убивать крестьян?

Мира покосилась на Шаттэрхенда, переадресовав вопрос.

— Ориджин взял с собой и кайров, и медведей, — ответил капитан. — Кайры вовсе не считают мужиков за людей, а медведи злы от долгого безделия. И те, и другие будут рваться в бой наперегонки, чтобы похвалиться друг перед другом. Я уверен, ваше величество: кровь бунтарей прольется, хочет того герцог Ориджин или нет.

Леди Лейла развела руками — мол, вот видите. Спросила:

— Верит ли ваше величество, что этот инцидент настроит Палату против Ориджина?

Мира как следует обдумала ответ, прежде чем заговорить.

— Я изучила закон: карательный поход в пределах Земель Короны может совершаться лишь с личного позволения императрицы. Я его не давала, так что Ориджин нарушил закон. Лордам Палаты, конечно, до этого нет дела. Но их смутит иное: Ориджин убьет чужих крестьян, а не своих, поднимет руку на чужую собственность. Кроме того, он поставил Крейга Нортвуда во главе искрового войска — это серьезное нарушение традиций и новая ступень усиления Севера. Полагаю, Палата действительно попробует ограничить власть Ориджина, использовав расправу с крестьянами как повод. Вероятно, он кого-то подкупит, кого-то убедит, кого-то запугает, и повернет голосование в свою пользу — но часть нынешнего влияния утратит неминуемо.

Лейла Тальмир вновь развела ладони.

— Быть может, вы боитесь, что Бакли обманет вас и все-таки передаст крестьянам самострелы?

— В этом случае он потеряет львиную долю оплаты. Не зря же я выписала задатком лишь сорок тысяч.

— Тогда простите, но я вынуждена повторить вопрос: что смущает ваше величество?

— Цена!

— Согласна: восемьсот тысяч — огромные…

Мира стукнула подлокотник трона.

— Не восемьсот тысяч, а двадцать! Двадцать тысяч крестьян, которые всего лишь желали со мной поговорить! Да, я хочу избавиться от Ориджина, да, я напьюсь от радости, если Палата обернется против него. Но не такой ценою!

Лейла Тальмир трижды хлопнула в ладоши — будто аплодировала в театре.

— Благодарю, ваше величество. Я очень надеялась услышать эти слова.

— Проверяли меня?!

Игнорируя ее негодование, фрейлина продолжила:

— Коль вы признаете, что есть вещи важнее вашей вражды с Ориджином, то и план действий должен быть очевиден.

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Либо не хотите понять. Слишком привыкли ненавидеть «злодея»… — слово сочилось сарказмом.

— Объяснитесь, сударыня.

— Пошлите вестовых, предупредите лорда-канцлера. Лабелины поставили ему ловушку. Герцог побьет крестьян — будет кровавым деспотом хуже Адриана. Крестьяне побьют герцога — будет слабаком и тряпкой. Он может выкрутиться лишь одним способом: вообще не вступать в бой. Скажите ему об этом.

Фрейлина права: Мира даже не думала о таком варианте. А вот Лабелины просчитали наперед, включая все последствия. Ориджин вступит в капкан и опозорится как раз накануне весенней Палаты. Репутация благородного воина безнадежно рухнет. Когда речь шла о битве с серьезным противником — ордой Степного огня, — герцог отсиделся в столице, предоставил владычице решать самой. Но бить крестьян, к тому же,