Первая кампания - Алексей Александрович Иванов

Попытка вскочить привела к тому, что нога стрельнула вспышкой острой боли, напомнив о ране и обстоятельствах её получения.

Я перевел взгляд на левую руку. Пошевелил пальцами. Повязку никто не трогал. Мои трофеи находились на законном месте, как и амулет связи.

В изголовье моего временного ложа обнаружился мой китель, на скорую руку почищенный от крови и грязи. Хорошо, что я не стал ничего подозрительного прятать по карманам. Могли бы возникнуть вопросы.

На кителе лежал ремень с потёртой кобурой, из которой торчала длинная рукоять АТ-33. Оружие мне оставили — значит, маскарад прошёл успешно.

Плохо, что вместе с оружием и кителем не принесли штанов и обуви. Это для меня сейчас куда важнее револьвера. Устраивать перестрелку в лагере Компании — затея изначально обречённая на провал. А бродить по нему в одном кителе и исподнем слишком подозрительно.

Хорошо, что на меня всё так же не обращают внимания. А с другой стороны, где мне брать одежду? Я не знаю, как в Компании всё устроено с интендантской частью. А тыкаться наугад — плодить всё те же подозрения.

Но штаны нужны, как и ботинки. Да и поесть не помешает. Насчёт сна не заикаюсь — выспался.

Накинув на плечи китель, и небрежно набросив на руку ремень с револьвером. Я выглянул из палатки.

Близилась ночь. Солнце готовилось к резкому прыжку за горизонт, забрав с собой удушливую жару и влажность.

Ночь — это хорошо. Ночью люди имеют глупую привычку спать. А перед сном снимают одежду и обувь. Не лучший вариант по чужим палаткам шариться, рискованный. Но иной возможности разжиться нужной одеждой и обувью я не вижу. А задерживаться в лагере нельзя.

Один-два дня всем будет не до меня. Думаю, завтра князь Нором нанесёт удар. Захочет пощипать отступающие от брода отряды князя всех князей. Но затем о гибели мага точно вспомнят. Начнут искать свидетелей. Пойдут опросы, вопросы, поиски. К этому времени Агон Блэйр должен исчезнуть, словно его и не было. Чем дольше я торчу в великогартском лагере, тем выше шанс нарваться на кого-то, кто знает настоящего Агона Блэйра. Силы Компании постоянно подходят, смешиваясь с силами князя Норома. Вон, пока я спал, лагерь явно разросся.

Желательно проделать всё тихо, не поднимая тревоги и не привлекая внимания. Но как это сделать, особенно без штанов?

Моё внимание привлекла довольно молодая девушка в дхивальской традиционной одежде, шедшая между палаток. Наученный опытом, первый взгляд я бросил на её ноги. Обувь — привилегия высших каст.

Результат спорный. Ноги девушки оказались замотаны какими-то тряпками. То ли местная разновидность обуви, то ли обычные полоски ткани. Зачем? А кто их разберёт?

По её одежде статус тоже не особо определишь. Ткань на первый взгляд дорогая, судя по узорчатому переливу, это шелк. Но золотой вышивки, столь любимой дхивальцами, нет. Да и украшений на ногах и руках что-то невидно.

Но больше всего в незнакомке мне не нравится направление движения. Она явно идёт в мою сторону!

Скрывшись в палатке, я улёгся на ложе. Это, конечно, не вооруженный конвой. Но лучше изображу раненого и больного. С него какой спрос?

Входной клапан палатки разошелся, пропуская незнакомку внутрь. Довольно смело вот так без спроса по лагерю шастать, да в палатки раненых лассов заходить. Особенно для дхивалки.

Да и общее поведение девушки настораживает. На запуганную служанку она не походит. Наложница или просто любовница какого-то влиятельного фольха? А что она в таком случае у меня забыла?

Знакомая? Самый поганый вариант! Не люблю бить женщин, но рука не дрогнет.

— Ласс Агон Блэйр? — уточнила девушка.

Нет, знакомым таких вопросов не задают — уже хорошо.

Молча кивнув, я поморщился, осторожно коснувшись повязок на голове. Словно это простое движение вызвало резкую вспышку боли.

Контуженый я, оставьте меня в покое.

— Мой господин, князь Ринор Нором, приглашает вас к себе.

Вот и разгадка смелости поведения. Она у нас приближена к главному телу лагеря. Похоже, очень близко приближена.

Князя Нором приглашает, а не требует вот прямо немедленно к нему явиться — это плюс. Но его интерес — это минус. Впрочем, этот интерес можно использовать. Да и отказаться от такого «любезного» приглашения нельзя. Когда тебя приглашают к фактическому командующему этим балаганом, то молодой оруженосец должен из штанов выпрыгнуть и спешно бежать на поклон к князю. А мне и выпрыгивать не нужно из-за их отсутствия.

— Я бы с-с радос-стью п-принял любезное п-приглашение князя. Но, б-боюсь, моя од-дежда пострадала, — выразительный взгляд на голые ноги, торчащие из-под тонкого одеяла.

— Это решаемо, — сочувственно кивнула незнакомка. — Вам немедленно доставят всё необходимое.

Покинув палатку она громко хлопнула в ладоши. Так она не одна, а с сопровождающими. А я их не заметил. Значит, точно непростая девица. Вон как чисто на великогартском разговаривает. Лучше княгини Дивии. Нужно быть с ней настороже.

А я ее хотел в висок рукоятью револьвера приложить, чтобы не шумела. Хорошо, что не пришлось.

Незнакомка произнесла что-то на дхивальском. Я тот ещё знаток языка, но за время, проведённое на Талхале, некоторые слова запомнил. И глагол «принести» уловил. На глагол «схватить» он совершенно не похож.

Что же, ради штанов и приличной пары ботинок я готов встретиться даже с князем Норомом. Особенно если меня пока что не раскрыли. Это лучше, чем по палаткам шарить, оставленные вещи искать. Возможно, что и безопаснее.

Причина интереса князя понятна — хочет узнать из первых рук, что случилось с погибшим магом. Лучше этот интерес удовлетворю я, а не посланные в разгромленный лагерь ищейки, которые, чего доброго, сунутся в джунгли и найдут спрятанные в гуще папоротника трупы.

Не нервничаем. Я, Агон Блэйр — раненый и контуженый оруженосец. Причем оруженосец Компании, а не князя Норома. Это я могу утверждать с уверенностью. Гербы на машинах могут быть весьма информативны, если обращать на них внимание.

Некоторое время ничего не происходило. Если бы не отчетливый силуэт девушки на ткани палатки, видимый в свете заходящего солнца, я бы решил, что посланница князя ушла. Но нет, стоит неподвижно перед входом. Совершенно тихо и без единого движения, словно какая-то статуя.

Ещё один штришок — деталь к портрету. Всё моё внутреннее чутьё вопит о том, что незнакомка очень опасна. А я привык ему доверять.

К «тени» подошла вторая «тень». Низко поклонилась, что-то передала. Клапан палатки вновь разошелся.

— Ваша одежда, ласс, — сообщила служанка, или кто там она