Холодный, расчётливый и нелюбимый - Мария Клепикова

— А знаете, Фрау Ингвар фон Стейнвегг, Вы совершенно правы. Вы мой трофей, и не забывайте об этом!

С этими словами муж разорвал на мне одежду и обнажил по пояс, впиваясь требовательными поцелуями в мою шею.

Глава 18

— Я Вас ненавижу, Херр Маршал фон Стейнвегг, — закрыв лицо ладонями, сердито проскрежетала я и была так зла, что хотелось прямо ногтями исполосовать всё, что попадётся под руки.

— Я тоже Вас не очень-то люблю, Фрау Ингвар фон Стейнвегг, — сжав кулаки, ответил супруг.

А вот ему-то как раз так и надо! Сам виноват в том, что случилось. Думать лучше нужно было своей маршальской головой — вечно строил из себя стратега, а тут такое под носом пропустил.

— Ты бяка, бяка! — закричал Стефан, но не сильно громко, и боялся лишний раз шелохнуться.

Втроём мы сидели в гостиной и смотрели на прощальный подарок Фройлен Ирмы Линды фон Брандиштенс — изумрудного скунса, который, хоть был и не зол, однако свою ауру отчаяния распространял за тридевять земель, чему мы были свидетелями, и никакие руны и заклинания не помогли избежать зловонного запаха, который молниеносно распространился по всему дому, лишь только открылась коробка со зверьком. А ведь он совсем ещё детёныш — милый, очаровательный и… вонючка. Даже представлять не хотелось, что нас ожидало бы со взрослой особью.

Сколько часов пришлось выветривать все помещения и не сказать, и всё равно до конца остался лёгкий запашок. Сейчас же этот засранец, точнее вонючка, преспокойно сидел на невысоком столе и внимательно глядел на своих новых хозяев. Слуги так же как и мы боялись лишний раз шелохнуться — вдруг ненароком напугают и тогда опять…

Херр Маршал фон Стейнвегг применять магию ликвидации не спешил, ведь зверушка была ни в чём не виновата. Как объяснил мне супруг, изумрудный скунс являлся действительно редким экземпляром, и он давно мечтал его заполучить, предварительно сделав прививку, противодействующей естественному зловонному «аромату», а потому пока всем миром нам пришлось пытаться задобрить непрошенного и перепуганного «гостя» словами.

— Я, конечно, ждал редкую зверушку, но эта… Ирма Линда, будь ты проклята со своими приколами!

* * *

Уж не знаю в кого (в меня или в отца), но Стефан просто обожал море, реки и всё водное. Поэтому мы часто с ним гуляли вблизи судоходной реки.

— Мама, смотли, какие колаблики! — плохо выговаривая букву «р», закричал четырёхлетний сынишка.

Он быстро бегал по холмистым дорожкам то туда, то сюда. Я смотрела на него и радовалась. Ветер теребил мои волосы и длинный подол лёгкого струящегося платья. Мне нравилось, как он развевался, словно крылья диковинной птицы.

— Милый, осторожней, не упади.

Мы с сыном часто приезжали сюда на Алмазе, крепком жеребце, подаренном Кайзером за особые заслуги своему верному подчинённому. Херр Маршал фон Стейнвегг часто брал сына с собой в седло, прогуливаясь по окрестностям, мне тоже дозволялось седлать этого красавчика, к тому же я была неплохой наездницей, но в одиночку — Стефана брать к себе не решалась, зато мы иногда запрягали Алмаза в дрожки, взамен умершей старой клячи, пока не купим новую лошадь. Алмаз при всём своём благородстве терпеливо возил нас на прогулки.

Мы с сыном облюбовали это место ещё в прошлом году. Великолепный вид на проплывающие суда завораживал маленького Стефана. Мой мальчик просто обожал всякого рода корабли. Пару раз этим летом отец брал его с собой на крупный военный крейсер: столько впечатлений — восторгу ребёнка не было предела.

— Сынок, иди кушать, — я расстелила покрывало на сочной траве в тени молоденьких сосёнок. Их фитонциды вкупе со свежим ветерком полуденного зноя, доносящего ароматы цветущих трав, создавали неповторимый сказочный букет.

Сняв шляпку, ещё раз окинула окрестности взглядом, вдохнула свежий воздух и только потом разложила еду. Обычно наша компания состояла из четырёх человек, но сегодня Шарлотта с сыном не смогли пойти с нами — Аллен простудился.

— Мам, держи, — Стефан принёс мне в раскрытых ладошках разноцветные камушки.

— Где ты их нашёл? — поинтересовалась я, привычно подавая специальную коробку для «сокровищ».

Сынишка постоянно что-то собирал: то камушки, то палочки, то какие-нибудь железяки, найденные неизвестно где. Поначалу думала незаметно их выбрасывать с мыслью о ненужности этого «хлама», но Стефан постоянно интересовался, куда я всё складывала, поэтому пришлось смириться с этими «ценостями» и просто складывать до поры до времени в эту коробку, лишь бы не валялись по всей детской.

— На берегу — там ещё много разных, — Стефан попытался сорваться с места, но я успела его остановить:

— Сначала поешь. Идём, мама помоет тебе ручки, — я достала бутыль из корзины и обмыла его пыльные ладошки.

Как же я каждый раз сокрушалась, смотря на антимагические браслеты, которые сдерживали мою водную магию.

Стефан на буквально на мгновение изобразил недоудовлетворение моим решением, но смирился достаточно быстро, а всё потому, что запах фирменных бутербродов Фрау Гризель не мог не привлекать. Уплетая за обе щёки её кулинарные шедевры, он пытался рассказать мне о небольшом красивом корабле, что встал на якорь недалеко от нас.

Надо же, а я и не наметила.

Сын так увлечённо о нём рассказывал, что от постоянных жестикуляций бутерброд не выдержал и разломался, а его часть его самым неприятным образом шмякнулась на плед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Стефан, сколько раз говорить тебе, что нужно кушать аккуратно. Или ты думаешь, что стирка такое лёгкое дело? Вот приедем домой, будешь сам отмывать это пятно, — пожурила я сына. — Кушай молча, потом расскажешь.

В подобном воспитании мы с Херр Маршалом фон Стейнвеггом были единодушны. Титул титулом, а уважение к труду других мы прививали с пелёнок.

— Но мама, там…

— Так разве должен вести себя юный герцог Киорлийский? — напомнила я о хороших манерах.

— Хорошо, мама, — с такой горечью вздохнул сынишка, что я едва сдержала умилительную улыбку.

Но надолго его не хватило — Стефан постоянно отвлекался на муравьёв, облюбовавших упавшие куски. Трудолюбивые насекомые мигом облепили домашний сыр, откусывая от него сильными челюстями мелкие кусочки, и вереницей унося их в свой домик неподалёку. Пусть так, нам не жалко, главное — я была рада, что другие летающие насекомые нам не докучали — место для пикника тщательно было выбрано на обветриваемом тёплым ветерком пригорке.

— Ма-ам, я какать хочу.

— Стефан, ну что у тебя за привычка в середине обеда справлять нужду? Поел бы, а потом какал.

Это было уже как привычка, от которой пока никак мы не избавились. Херр