Анафема - Кери Лейк

Звон четвертого колокола заставил мои мышцы напрячься, несмотря на то, что он был далеко от того места, где мы стояли, и инстинктивно я снова посмотрела на небо.

- Это твое искупление. Жизнь за смерть.

- МАЭВИТ! — позвала меня Алейсея с другого конца поля.

- Иду! — крикнула я в ответ, но, почувствовав прикосновение к руке, я обернулась к ведьме, чьи глаза были широко раскрыты и горели нетерпением.

- Что ты видишь, девочка? - Ее взгляд упал на мою руку, и она провела пальцами по шраму.

Я вырвалась, чуть не уронив яйцо, спрятанное под локтем. - Не прикасайся ко мне.

- Ты видишь мертвых. Ты слышишь, как они говорят с тобой.

- Я ничего подобного не слышу. Только одержимые злом слышат такие вещи.

- Неужели…» Ее ответ заставил меня задержаться.

- Ты слышишь голоса? Или видишь мертвых? — спросила я.

- Мое зрение гораздо острее для этого мира. Я вижу дочь, отвергнутую своими родными.

- Не нужно иметь острый зрение, чтобы это увидеть.

- Я также знаю, что нежная черная роза плохо растет в этих краях. Наши зимы слишком холодные для ее хрупких корней.

Я не поняла ее слов и их смысла. Все знали, что меня нашли с черной розой, но, возможно, она знала что-то большее. Что-то, чего они не знали. - Где они растут?

- Там, где боги сочтут нужным их посадить.

Ее уклончивые ответы заставляли мою и без того запутанную голову кружиться. - Ты веришь в богов. Не в одного бога, а во многих. - Признать это было бы равносильно признанию в преступлении.

- Бог, которому ты молишься, боится силы многих.

- Ливерийцы поклоняются многим богам. Ты ливерийка?

- Ливерийцы были не единственными, кто поклонялся многим богам.

- МАЭВИТ! — снова позвала Алейсея, в ее голосе слышалось нетерпение, и я мельком увидела, как она направляется к грунтовой дороге.

- Иду! — снова крикнула я через плечо, не смея отрывать глаз от ведьмы. - А что произойдет, если это яйцо вылупится?

- Это наводит на вопрос... что происходит, когда мертвые возвращаются из могилы? - Ее мрачный смешок заставил меня содрогнуться. - Иди, девочка. Не хочу, чтобы тебя унесло, как двух любопытных парней.

Моя кровь застыла. - Вы их видели?

- Я вижу все. - То, как она наклонила подбородок, глядя на меня из-под густых белых бровей, заставило меня медленно отступить от нее. Когда я повернулась, я спрятала яйцо за спиной, чтобы не привлекать к нему внимание Алейсии.

- Что ты делаешь у того леса? — упрекнула меня Алейсея, когда я подошла к ней. - Тебе мало того, что тебе под ноги бросили кожу мужчины?

- Я разговаривала со старой ведьмой.

Ее лицо исказилось от отвращения. - Со старой ведьмой? Женщиной, которая ест детей, МАЭВИТ?

Я оглянулась через плечо и увидела, как старуха без особых усилий вытаскивает полено из штабеля дров. - Не говори мне, что ты теперь веришь слухам?

- Конечно, нет, но разве она не вызывает у тебя легкое беспокойство?

- Да, вызывает. И именно поэтому она мне интересна.

- Ты начинаешь меня беспокоить, сестра. И что, по милости Божьей, ты прячешь за спиной?

- Ничего. - Я вытащила это из-за спины и прижала к груди. - Просто необычный камень, который я нашла в лесу.

- Это не похоже на камень, который я когда-либо видела. И ты собираешься украсить этим нашу спальню?

- Я буду хранить его под кроватью. Просто подумала, что это интересно. - Я провела пальцем по чешуйкам на его поверхности, текстура которых напоминала мне огромный желудь.

- Если ты нашла его возле леса, то, скорее всего, он проклят. Лучше держи его вне дома.

Услышав звук приближающейся кареты, мы оба обернулись и увидели, что кто-то едет по дороге.

- Нет, — сказала Алейсея, стоящая рядом со мной.

- Кто это?

- Мистер Морос. Скорее иди в дом. Я скажу ему, что ты все еще нездорова.

- А что, если он нас увидел?

- Я все равно скажу ему, что ты нездорова и не можешь принимать гостей. А теперь иди.

Я перебежала через двор и ворвалась в дом, все еще держа яйцо в руке. На верху лестницы стояла Агата, и у меня замерло сердце.

- Боже мой, ты выглядишь ужасно с этим деформированным глазом. Но я вижу, что теперь ты поправляешься. И как вовремя. Мистер Морос пришел проведать тебя. Он такой добрый человек, что все эти дни интересовался твоим здоровьем. К счастью, он не был обеспокоен твоим внешним видом. - Она с трудом спустилась по лестнице, а я крепче сжала яйцо и улыбнулась, чтобы отвлечь ее внимание от предмета.

- Я слышала, что он много раз навещал меня. Так мило.

Она остановилась рядом со мной, и я, стараясь сделать это как можно незаметнее, сдвинула яйцо в сторону, прижав к бедру. Наклонившись, она понюхала и сморщила нос. - Боже мой, ты пахнешь, как свинарник. Иди умойся. Быстро. Подозреваю, что он захочет навестить тебя на некоторое время.

- Да, конечно. - Опустив взгляд, я проскользнула мимо нее по лестнице, и когда я дошла до верха, она окликнула меня.

- И, Маэвит, он, возможно, захочет тебя осмотреть. Справедливая просьба, учитывая, сколько он заплатил.

- Что вы имеете в виду под «осмотреть»?

- Нижнее белье не понадобится, моя дорогая.

ГЛАВА 11 ЗЕВАНДЕР

Зевандер подошел к украшенной железом двери крепости Эйдолон, древнего замка, который веками принадлежал его роду. Гаргульи сидели по обеим сторонам лестницы, их уродливые лица освещались факелами, которые горели под ними. Расположенный на вершине Инсидианского хребта, черный каменный замок возвышался над обширными темными землями Нкстероса и служил памятником его проклятому имени. Вся жизнь, которая когда-то пульсировала в венах каменного замка, увяла внутри его холодных, серых стен-гробниц.

Рикайя лежала без сознания в его объятиях, пока звенели цепи, и дверь распахнулась, открывая вид на величественную тьму внутри. На полпути к поместью ему пришлось наложить на сестру сонное заклинание, чтобы она не кричала и не пыталась сбежать.

Его охватил пронизывающий холод, замок не давал тепла и не был гостеприимным. Пламя канделябра привлекло его внимание к лестнице, по которой спускался