Анафема - Кери Лейк

или жара лихорадки. Я села, заметив, что кровать Алейсеи пуста и застелена. Прищурившись от света, я приложила ладонь к больному левому глазу и, спотыкаясь, вышла из постели к комоду. В отражении зеркала моя кожа казалась еще бледнее, чем раньше, если это вообще было возможно.

Я опустила руку с лица и вздрогнула. Нижняя часть моей радужной оболочки, обычно глубокого зимнего серого цвета, побледнела до ледяного серебра. Я наклонилась, кончиками пальцев коснулась области чуть ниже глаза и изучила аномалию, которая выглядела почти как металлическая крошка, прилипшая к моему глазу. - О, слава богу, ты проснулась!

Голос Алейсеи пронзил мои мышцы, и я чуть не ткнула себя в глаз. - Слава всемилостивому и милосердному богу!

Милосердному богу? С каких пор она начала благодарить его за что-либо?

Я повернулась как раз в тот момент, когда она набросилась на меня, обнимая меня.

- Я думала, мы тебя потеряли! Я думала... я... - Слезы в ее голосе заставили меня нахмуриться. Что на нее нашло? Когда она выпрямилась, я прикрыла свое странное око, чтобы она его не увидела. - Ты... ты так долго спала.

- Да, вчера ночью мне было трудно заснуть. Я просыпалась всю ночь, после того как ты вернулась в свою кровать.

С выражением недоумения на лице она покачала головой. - После того как я вернулась в свою кровать? Мэйв, это было четыре ночи назад.

- Что? - Вдруг я сама почувствовала себя растерянной.

- Ты была практически в коме несколько дней.

Несколько дней? Я нервно хихикнула. - Это... Это не может быть. Я же только вчера вечером пела тебе.

Ее брови дрогнули, и она моргнула, чтобы скрыть блеск в глазах. - Дядя Феликс сказал, что ты была мертва в течение восьми минут и двадцати семи секунд. Он пытался тебя реанимировать.

Мертва?

Как это возможно? У меня были моменты ясности сознания. Как я могла не знать, что я умерла? Холодное чувство недоверия снова охватило меня, и я споткнулась, отскочив назад к комоду, и удержалась. - Я ничего из этого не помню. Только... моменты бодрствования и сна. Но мне казалось, что все это произошло в течение одного вечера.

- У тебя поднялась сильная температура. Приехал мистер Морос, а ты все еще лежала в постели. Мне не оставалось ничего другого, как рассказать Агате о порезе на твоей руке, и она попросила дядю Феликса осмотреть его. Потом ты... ты перестала дышать, и он начал говорить о том, чтобы отвезти тебя в морг... Ну, я... я была вне себя. А потом ты снова начала дышать. - Прочистив горло, она махнула рукой перед глазами, словно пытаясь сдержать слезы, и указала на мою руку, все еще прикрывающую мой глаз. - Состояние твоего глаза называется дуокулос, по словам дяди Феликса. Он не знает, что его вызвало, но сказал, что это относительно безвредно.

Услышав это, я опустила руку, почувствовав некоторое облегчение. - А что он думает о порезе?

- Он сказал Агате следить за ним. Если не станет лучше, они подумывают об ампутации. Я просто рада, что тебе лучше. Ты наверное умираешь от голода.

Только когда она предложила мне поесть, я заметил, что мой желудок грызет голод. - Да, немного.

- Я принесу тебе теплого бульона. Лучше не переедай. Никаких больших порций.

- Наверное.

- Ну, теперь, когда ты проснулась, я наконец могу отпраздновать победу, увидев Агату в ярости. - Беспокойство и печаль в ее глазах, которые были еще несколько минут назад, сменились злым выражением удовлетворения. - Думала, что ей придется вернуть деньги мистеру Моросу. По словам Лоллы, она разбила три хороших вазы.

Она усмехнулась, взяла расческу с комода и осторожно провела ею по моим волосам. - Одно только воображение этого доставляет мне радость.

- Рада, что смогла помочь. - Я поморщилась, когда она расчесала узел. - А мистер Морос?

- Похоже, ты не избавилась от него. Он приходит к тебе каждый день, оставляя шоколад и цветы. - Она собрала мои волосы и расчесала их у корней, быстро подстригая. - Надеюсь, ты не против, я съела довольно много шоколадных конфет. Нужно было убедиться, что они не отравлены, понимаешь.

- Конечно.

- Честно говоря, Мэйв. Я сейчас могу заплакать от счастья. - Без предупреждения меня обняли сзади, и давление на горло почти задушило меня. - Ты выглядела просто ужасно. Я боялась... Ну, с отцом... - Дрожь в ее голосе говорила о том, что она сдерживала слезы. - И быть здесь... одной...

- Я здесь. - Я схватила ее руку, все еще сжимавшую мою шею. - Я никуда не уйду.

- Я принесу тебе бульон. Оставайся здесь.

Я кивнула, и как только она отпустила меня и выбежала из комнаты, я повернулась к зеркалу и уставилась на свой глаз. - Дуокулос, — прошептала я.

Крик привлек мое внимание к окну, и я пошла в ту сторону, увидев двух парней, которым было не больше двенадцати-тринадцати лет, на грунтовой дороге на окраине леса.

Хотя с такого расстояния было трудно разглядеть, казалось, что они топчут что-то. Я прищурился и заметила черный предмет под ботинком парня в коричневой шляпе, и мое сердце замерло, когда я поняла, что они находятся рядом с кустом зимней ягоды, где я похоронила ворона. - О, нет. - Я скрипя открыла окно, и поток холодного воздуха чуть не сбил меня с ног.

- Эй! Эй, вы! Уйдите оттуда!

Парни проигнорировали меня и продолжали яростно топтать ногами. В моем животе закипела темная и злая ярость. Я открыла рот, чтобы закричать, но из него вырвался только высокий визг. Я прикрыла рот рукой и отступила от окна, пригнувшись ниже подоконника.

Что это было, черт возьми?

Заглянув за подоконник, я увидел, что парни уходят, явно не услышав меня. Или, может быть, они услышали, но им было все равно.

Но потом они остановились, и один из парней повернулся к лесу за ними, словно он что-то услышал.

Я встала на колени, испытывая любопытство.

Черная вспышка пролетела мимо парней и взмыла в небо. Над ними нависало что-то, похожее на огромного ворона, который махал крыльями, размах которых, должно быть, равнялся ширине небольшого домика. Я открыла рот от удивления, увидев его размеры. Существо разлетелось на стаю воронов, которые каркали, разлетаясь в разные стороны.

Крик вырвал меня из задумчивого созерцания неба, и я посмотрела вниз, чтобы