Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

— А если зверь сзади? — спросил Варис.

— Или сбоку… — добавил я. — Да, на охоте нет безопасного выбора. Поэтому мы слушаем всё вокруг, идём тихо и нюхаем запахи. Кстати, о них. Пот привлекает тварь вдвое сильнее, — добавил я. — Кровь — ещё больше. Увидели грязь и нырнули туда, словно это чистая вода. Если выйдет перебить запах, считайте, что вам повезло.

— А как двигаться, охотиться, бежать и ещё сражаться и не потеть? — спросил Варис.

— Контролировать своё дыхание, движения и не делать ничего лишнего. — ответил я.

Тавр слушал молча, но по лицу видел: всё это он знал и так, с детства, и раздражался, что приходится сидеть на азах вместе с теми, кто путает ветер со сквозняком. Раздражение я ему это прощал, оно было живое, охотничье, а не то, вчерашнее.

Понимал, что этого мало. Что без практики, которая у меня была, им будет сложно, но другого способа не видел.

Последним шло наблюдение. Пустил Одра пройти через дальний край двора, тихо, как он умел, а остальным велел после найти, где он ступал. До этого они не смотрели и не видели его шагов.

— Зверь не оставит вам следов на камне, — продолжил я.

— И на что тогда смотреть? — удивился Сарн.

— На сдвинутый камешек светлым боком кверху. Примятый мох или листья, если они есть. На царапину от когтя на кладке или на пыль, что легла не так. Всё это говорит с вами, если уметь слушать глазами.

Они разбрелись по краю, согнувшись. Варис первым нашёл сдвинутый камень, светлой изнанкой вверх, и почти угадал направление, но потерял его дальше. Сарн сперва спорил, что тут вовсе ничего нет, а Одр просто нас дурит, но, когда я ткнул носком во вмятый в землю камень, он притих и принялся высматривать всерьёз. Бренна шла по мелочи упорнее всех, на коленях, водя пальцами по земле.

Представил их на охоте, и мне впервые захотелось заплакать. Для зверей идущих путём возвышения это добыча, вкусная такая. Ростки как-никак. Скалихи, нурры или даже иглоспины оценили бы такую пищу.

Дал каждому дело искать что-то конкретное и при этом оглядываться, следить за ветром и ещё контролировать свои движения и дыхания. Двор понемногу переставал быть двором и сделался куском Руин, где каждая тень, что-то значит.

И вот тут я заметил перемену.

Тавр, забывшись, резко бросил Варису:

— Не туда встал. Ветер от тебя к следу. Обойди с другого края.

Сказал и осёкся. Понял, что снова в группе, снова вместе с нами, а не в своём углу спиной ко всем. Отвернулся, замолчал, будто прикусил язык. Обида в нём никуда не делась, но охотник в нём был сильнее обиженного сына, хотя бы на несколько пульсаций.

К вечеру меня повело по-настоящему. Источник почти не набирался, а всё, что было, уходило на показ действий и правку ребят. Поэтому мне приходилось выскребать с самого дна. После утренних дуэлей ныло всё тело. Плечо с проколами воспалилось сильнее прежнего, кожа вокруг них сделалась горячей и тугой, и рука отзывалась болью на любое резкое движение. Пару раз, когда я нагибался поднять черепок, двор перед глазами уплывал вбок, тускнел по краям, и в уши на пульсацию возвращался тот вкрадчивый шёпот чёрной комнаты. Стискивал зубы, гнал его прочь и скрывал от ребят как мог, но помогало плохо.

— Тебе к Сорре надо, — тихо сказал Варис, поравнявшись со мной и сделав вид, что поправляет повязку на своей руке. — На тебе лица нет. Серый весь.

— Потом, — отрезал я.

— Рейланд.

— Потом. Времени нет.

Бренна глянула так же обеспокоенно, но лезть не захотела, только потом молча сунула мне флягу с водой. Без меня им не выстоять ни в дуэлях, ни на охоте, и это не хвастовство, а суровая реальность. Как бы я хотел, чтобы всё было по-другому. Продолжал себя гнать дальше и надеялся, чтобы источник собрался хоть немного быстрее, чем я его трачу.

Отошёл к стене, сел, прикрыл глаза, будто созерцаю. На деле просто держал себя, чтобы не завалиться набок прямо тут, при всех.

До меня донеслось, как Сарн вдруг выпалил:

— Можешь дальше дуться и провалить экзамен. Убийцы твоей матери, поди, обрадуются. Столько старался, лез наверх, терпел, когда тебя ломали Стебли, и сейчас сдался… Очень по-мужски.

— Заткнись, — глухо донеслось от Тавра.

— Не заткнусь. Хочешь мстить — сперва доживи. Стань таким, чтобы тебя не прирезали у первой же двери. А ты на друга кидаешься.

Потом вклинился Варис, как всегда ровно и рассудительно:

— Рейланд был неправ, что решал за тебя. Но ты сам подумай, скажи он тебе перед прорывом, что бы случилось? А?

— Но… — начал Тавр.

— Головой только думай, а не сердцем, — настоял Варис. — Ты бы остался Листом, и тебя бы сломали Стебли. Сидел бы сейчас в своей дружине и сопли бы подбирал. Признаюсь честно… хорошего времени для таких слов нет. Но ты злишься на него так, будто это его слова, а не твоего брата.

— Отвали! — рявкнул Тавр. — Все вы! Вам нечем заняться?

— А чего ты злишься? — хмыкнул Одр. — Тебе дали правду. Тебя тащили и помогали, а ты сейчас плюёшь в руку, что это делала. Будь я на месте Рейланда… ты бы уже размышлял над своими словами в лечебной комнате.

— Умничать решил? — голос Тавра и какой-то шум, будто он схватил Одра. — Значит, не дурак?

— Не такой, как ты.

— Уверен?

— Да.

Сидел и слушал, как моя тень, приставленная Ровэном, вправляет мозги моему же обозлённому товарищу, и не знал, смеяться мне или настораживаться.

— Не устали? — не выдержал я, даже не открывая глаз. — У вас есть чем заняться, и день ещё не кончился.

Все продолжили учиться в наших маленьких руинах, пока я тянул энергию неба. Когда открыл глаза, понял, что уже почти ночь. Две луны освещали двор. Ребята никуда не ушли и теперь двигались в темноте, слушали и смотрели.

Тут ко мне подошёл Тавр, огляделся перед этим, проверил, что никто не смотрит. Встал рядом и молчал.

— Это точно правда? — спросил он, смотря куда-то в стену.

— Я не знаю, — ответил честно. — Я не видел. Мне это передал твой брат, там, в Нижнем Клине. Слово в слово, как он сказал, так я тебе и отдал.

— Тогда