Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

С каждым таким разом внутри у меня подбиралось всё туже. Дошло до того, что я уже почти хотел, чтобы назвали меня, чтобы это кончилось так или иначе, потому что ждать удара тяжелее, чем принять его.

Снова начали звать людей Синары. Сжал кулак и выдохнул. По моим наблюдениям все проводили в лечебной комнате одинаковое время. Значит, среди них, скорее всего, не нашли сектанта или…

Я задумался, если там только Сорра и Мейна и вдруг кого-то обнаружили… не будут же они сами хватать и задерживать? Сделают вид, что всё в порядке и потом уже кто-то возьмёт. Выходит, что со мной может быть тоже само? От этого внутри стало ещё тяжелее. Значит, даже проверка ничего не даст и останется ждать, что произойдёт дальше.

— Рейланд, — окликнули из-за двери.

Ноги стояли твёрдо, лицо оставалось невозмутимым, источник я удерживал ровно, насколько это вообще можно сделать, когда в нём едва половина.

Белая комната встретила знакомым запахом чистых повязок, горьких мазей и чего-то ещё, острого, от светящихся печатей на стенах. Сорра стояла у лежанки, сухая, с поджатыми губами, и по её лицу ничего было не прочесть, кроме привычного недовольства.

— Плечо, — велела она, не здороваясь.

Стянул накидку. Проколы от спицы Сейны затянулись плохо, кожа вокруг лежала бугром и была другого цвета. Сорра надавила пальцем, я не дрогнул, и она поморщилась.

— Приди ты раньше… — буркнула она. — Теперь шрамы навсегда останутся и могут болеть…. Вечно с тобой возни больше, чем с остальным. Ну хотя бы молчишь. Ладно, ложись.

Только сейчас разглядел то, ради чего всех сюда гнали. Оно лежало на низком столике у изголовья, в неглубокой каменной чаше. Что-то небольшое, круглое, с кулак ребёнка и выглядело так, будто его не доделали нарочно. Сквозь мутную оболочку из прозрачного стекла внутри виднелся застывший дым, серо-белый, свёрнутый кольцами, и он не двигался. По самому краю, там, где оболочка сходила на нет, теснились десятки мелких глифов, наведённых поверх друг друга. Больше всего оно напоминало зеркало, затянутое мутной плёнкой, за которой что-то тихо ворочалось. От него, даже через весь стол, тянуло тонким стылым сквозняком. Источник у меня заворочался беспокойно, ещё не разобрав, что перед ним.

У артефакта, сбоку, на низкой скамеечке сидела Мейна. Она не смотрела на меня, а глядела на артефакт, и в этом её спокойствии мне почудилось что-то.

— Ложись! — толкнула меня Сорра.

Опустился на кушетку.

— Не тяни энергию и не выпускай её, — добавила старшая целительница Сорра. — Ничего не делай, просто дыши как дышишь.

Мейна взяла артефакт из чаши, обеими ладонями, бережно, будто оно живое, и опустила мне на грудь, ровно над источником.

Сосредоточился на ощущениях. Пока лишь холод и ничего больше. Делал то, что сказали — дышал и ничего более.

— Тише ты, — хмыкнула Мейна, когда я чуть дёрнулся.

Глифы на артефакте вспыхнули, и тут же в меня проникла энергия. Она была холодной и грубой. Тут же направилась в источник, а потом к гнёздам. Старался ни о чём не думать.

Возникли нити, что начали оплетать мой Росток. Наблюдал за этим. Вот энергия коснулась моего обета школе. Я следил, чтобы они не коснулись разрыва от метки и не нашли мой сектантский глиф, а ещё и звериные. Считал про себя, чтобы понять, сколько ещё осталось времени. Где-то пятьдесят пульсаций.

И тут метка проснулась.

Холод тронул дно источника, чужой, знакомый до дрожи, тот самый, что жёг меня в каменной нише над Лаэрсом. Он приподнялся навстречу к артефакту. По плёнке на ядре прокатилась первая рябь, будто в мутную воду уронили камень.

Всё… — мелькнуло в голове. — Вот и всё.

А потом Мейна шевельнулась. Со стороны это выглядело так, будто она просто поправила ядро, чтобы легло ровнее. Ладонь её прошла над артефактом, низко, почти касаясь, и на самой этой ладони, на изнанке, на пульсацию занялось что-то бледное, ушло и погасло раньше, чем я успел разобрать.

Рябь на плёнке замерла. Холод, что уже поднимался во мне, разом улёгся обратно. Глифы на артефакте погасли, один за другим, в том же порядке, в каком зажглись.

Тишина.

Сорра обернулась, глянула на артефакт, на меня, и лицо её ничуть не переменилось.

— В норме, — обронила она и фыркнула. — Ну и глупость же, вся эта затея… Я могла бы и без городского артефакта сказать, кто в каком состоянии, даже про источники. Но нет, они мне не поверили…

Растянул губы, будто отвечал ей, хотя внутри было пусто. Я ничего не чувствовал, даже мысли в голове не ворочились, словно их засосали.

Мейна убрала артефакт с моей груди, так же бережно, обеими руками, и опустила обратно в каменную чашу. И вот тогда она наконец глянула на меня, прямо, снизу вверх, и от этого взгляда у меня всё подобралось внутри.

Она смотрела на меня как человек, который ничего не знает.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

— Нормально, — ответил, и голос вышел суше, чем хотелось.

— Источник восстановился неплохо, после того, что ты пережил, — сказала она уже громче, для Сорры. — Тело в порядке. К экзамену годен. — Задержала на мне взгляд ещё на пульсацию.

— Понял, — кивнул я.

— Тогда чего разлёгся? — Уголок её губ едва дрогнул. — Иди.

Выглядел я спокойно, а внутри всё колотилось, как перед прыжком. Поправил накидку на плече, кивнул, сам не зная кому, и двинулся к двери.

За порогом коридор встретил всё теми же лицами. Тавр что-то говорил Варису, Бренна теребила накидку, Одр качался на пятках и глядел в стену.

Сначала накатило тяжёлое, мутное облегчение: я вышел и меня не схватили. Но… Если Сорра говорит правду, она не знает, что артефакт проверяет не только источник. Тогда выходит — они сами не поймут, кто сектант, а кто нет… и вся эта проверка теряет смысл. Зачем она, если те, кто проводит, даже не подозревает, что они должны найти?

Ровэн, чтоб ему пусто было… Что он задумал?

Я проглотил ком в горле и попытался додумать мысль до конца. Артефакт на меня среагировал, я видел это и чувствовал. Но потом вдруг раз и ничего. Почему?

— Достало… — выдохнул я вслух.

И тут я кое-что ощутил. Всё началось с запаха. Тонкого, затхлого, чужого, будто где-то рядом приоткрыли дверь в сырой погреб, куда годами не заглядывал свет. Потянуло холодом, не тем, что от каменных стен, а другим, знакомым, и он тёк не снаружи, а изнутри, от груди, от самого дна источника.

Тронул себя вниманием и замер.

Мой сектантский подарок не успокоился после проверки…