Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Пещерный монастырь — почти погребение заживо! Но ее тело мучительно хотело жить, пусть даже такой ценой. Ощутив надежду на спасение, мышцы слабели, делались ватными. Мира едва могла удержать в руках оружие.

— Поклянитесь самым дорогим, что у вас есть. Поклянитесь, что я получу келью, а не яд.

— Клянусь жизнью нашей дочери, — произнесла Сибил.

Архиепископ метнул в нее яростный взгляд, и последняя деталь головоломки встала на свое место. Нашей дочери! Так Глория — дочка Сибил и Галларда, а не графа Нортвуда! Все удивлялись, как старик-граф, женившись на Сибил, сумел зачать хотя бы одно дитя… Но этого и не было! Связь Сибил с Галлардом тянется с тех времен, когда Божественный Дар прибыл в Шейланд, а то было как раз восемнадцать лет назад!.. Вот о чем догадался Кларенс. И по глупости высказал догадку графине: «Это всего лишь мысль… я вот подумал про тебя и Галларда…» А дальше — неразборчивым шепотом. Скажи он это громко, все сложилось бы совсем иначе!

— Клянусь жизнью дочери, — хмуро выдавил Галлард Альмера.

Мира выронила арбалет. Села на подоконник, сползла на пол.

— Спи, — сказала ей Сибил. — Днем тебе принесут пищу. Вечером отправишься в дорогу.

От усталости девушка едва не теряла сознание. Выйдите, выйдите скорее…

Послышался робкий стук в дверь.

— Миледи… Явилась Ребекка Литленд, просит повидаться с леди Глорией.

Мира подняла голову:

— Миледи, позвольте мне попрощаться с нею!

— Ты свихнулась?!

— Я ничего не скажу о вас! Даю слово!

— Но ты можешь выболтать, куда отправляешься.

— Миледи…

— Нет!

— Ты сама этого не захочешь, — добавил Галлард, — если не будешь такой дурой. Один твой косой взгляд или неосторожное слово — и придется прирезать вас обеих.

— Тогда позвольте хотя бы передать записку! Будет подозрительно, если уеду, не попрощавшись! Разве нет?

— Не вижу смысла.

— Миледи!.. — Мира поднялась, ноги дрожали. — Это моя последняя просьба. Миледи, умоляю вас!

Графиня ухмыльнулась с едва заметным оттенком уважения.

— Янмэйская порода… Не молила о пощаде, но умоляешь о возможности попрощаться…

— Этого не нужно, — сказал Галлард.

— Я дам тебе такую возможность, — решила Сибил. — Разумеется, я прочту письмо. Если там окажется хоть слово, которого быть не должно, ты останешься без прощания.

Принесли бумагу и чернила. Мира писала торопливо, буквы ложились вкривь и вкось. Сибил стояла за ее спиной, через плечо читая текст.

Дорогая Бекка,

Хворь оставила меня. Милостивые боги даровали мне жизнь, и я осознала, что должна посвятить ее служению. Отправляюсь в монастырь, где проведу отпущенные мне годы в размышлениях и молчаливых молитвах. Прости, что не увижусь с тобою на прощанье. Надеюсь, поймешь меня: последняя встреча была бы слишком печальна для нас обеих. Солнце моей мирской жизни закатилось, но я всегда буду тебя помнить. Скучаю по тебе, вспоминаю мгновения, проведенные вместе, особенно — бал и прогулку в лесу.

Люблю тебя.

Глория Сибил Дорина.

Графиня взяла у нее лист и дважды перечла. Убедившись, что записка не содержит ничего лишнего, удовлетворенно кивнула:

— Ты права, прощание полезно. Теперь твой отъезд не вызовет подозрений. К тому же, Лошадница разболтает всем, что ты подалась в монашки, и я буду избавлена от лишних расспросов. Я отдам ей твое письмо.

Сибил и Галлард вышли. Снаружи послышался деревянный скрип, какая-то возня. Очевидно, сквозь ручку двери просунули палку, чтобы намертво запереть комнату.

Мира упала на постель.

Глава 48. Стрела

Июль–август 1774 года от Сошествия

Запределье — Кристальные горы — Первая Зима

В дороге всякое было.

В Лесу Теней, уйдя от Реки на два дня, встретили стадо свиней. Эрвин подстрелил двух поросят, а Джемис вышел с мечом против вепря, что ринулся на людей, взрывая копытами землю. Воин стоял на его пути до последнего мига, а затем прыгнул с тропы. Трехсотфунтовый зверь пролетел в полушаге от Джемиса и рухнул замертво, когда благородная сталь отсекла ему голову. Потом северяне целые сутки жгли костры и вялили мясо, запасаясь на дорогу.

Ближе к болотам Эрвин почувствовал прилив сил. Кажется, они прибывали с каждым новым ярдом, что отделял его от мыса мертвецов. Однажды он срубил сосновую ветку и показал Джемису:

— Научите меня, как сделать из этого тренировочный меч.

— Зачем вам, милорд?.. — удивился воин.

— А для чего нужны тренировочные мечи?

— Что ж, для начала бросьте сосну и разыщите ясень…

Под руководством воина Эрвин изготовил пару учебных мечей и потребовал, чтобы каждое утро Джемис проводил с ним полчаса за тренировкой.

— Полчаса — это много, милорд.

— Почему?

Они взяли деревяшки и приступили к делу. За несколько минут Эрвин получил столько синяков, что едва мог ходить без стона.

— Еще одна такая тренировка — и мне придется вас нести, — сказал Джемис. — Меняем условия, милорд. Каждое утро бьемся до пятого синяка. Хотите, чтобы это длилось полчаса, — старайтесь.

С тех пор они упражнялись каждый день. На рассвете, а иногда и на закате. С каждым разом Эрвин держался на пару вдохов дольше.

В начале августа они вышли на Мягкие Поля. Трава-сеточница буйно разрослась за лето и казалась весьма надежной, и болота не вызывали уже прежней робости. Думалось, преодолеть их будет несложно.

Но прежний путь оказался отрезан: дыры в сети, оставленные пожаром, так и не заросли. Люди взяли южнее и уперлись в гигантскую полынью черной воды — несколько миль длиной, а в ширину — всего сотня ярдов. Легко было рассмотреть цветочки на том берегу: желтенькие с белыми прожилками… Эрвин и Джемис хорошо помнили предостережения Колемона и не рискнули переплыть черную воду, а двинулись в обход, который занял три дня.

Каждый путник сделал по одной попытке умереть. Джемис неосторожно приблизился к полынье, когда охотился на бегунца. Трава прорвалась под его ногами, он упал грудью на край сети и вцепился в веревку. Эрвин и Стрелец тянули вместе. Лорд стонал от натуги, пес зло поскуливал. Эрвин сумел подключить к делу Дождя, лишь тогда Джемис выполз на сеть и захохотал, глядя на лорда, коня и собаку, связанных веревкой:

— Вы прямо как в сказке про репку! Не обижайтесь, милорд, но вы бы себя видели!

Позже Эрвин напоролся на змею.