Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Уильям Дейви, Генри Фарвей… Тогда эти имена ничего не говорили мне, но говорят теперь. Каждый из них так или иначе связан с планом Эрвина Ориджина. Эрвин отбыл в Запределье, Сибил в его отсутствие связалась со всеми членами его коалиции. Зачем? О чем договорилась?

— …[Г]лупый…

[Г]аллард Альмера — приарх Церкви Праотцов. Монастырь, в котором хранилось обличительное письмо тюремщика, находится в Альмере и принадлежит к Праотеческой ветви. Совпадение ли? Галлард презирает своего брата-герцога с тех пор, как Айден поддержал реформы владыки… или с тех пор, как Айден впутался в Шутовской заговор?

И еще. Почему леди Сибил так расстроилась, когда Галлард отказался от помолвки со мною? Я — не лучшая партия для него, он — для меня. Что потеряла Сибил, когда сватовство сорвалось?

— …[В]опрос…

[В] госпитале святой Терезы я видела жуткую желтую старуху. Когда на следующий день заболела, я даже не усомнилась в причине. Но сейчас мои руки бледны, а не желты. Нет и запаха, о котором говорил лекарь. Симптомы иные! И Итан остался здоров, хотя был рядом. Так в старухе ли дело?

[В] тот злосчастный день, однако, случился не только госпиталь. Именно тогда Галлард приходил свататься, и я его отпугнула. А следующим днем почувствовала боли.

[В]андену стало плохо, когда он однажды выпил кофе. А кофе в этом доме постоянно пью лишь я!

— …[П]ей что…

[П]очему графиня привезла меня в столицу? Марк прав: это была прекрасная возможность представить владыке дочь. Предупреждение об опасности — ценная услуга, император проявит благодарность. Это Глория, а не я, могла получить комплименты, первый танец на балу, игру в стратемы… Так почему Сибил привезла меня, а не ее?

[П]очему я вообще осталась жива?! Тогда, в Предлесье, в нашем отряде было только две девушки: я и Лиша. Мы обе выжили, хотя были легкими мишенями. Почему злодеи не стреляли в девушек, если хотели меня убить?!

[П]очему Глория явилась в Фаунтерру под моим именем? Письмо в Клык Медведя лежало на столе графини несколько недель. Ей было противно описывать провальную аудиенцию, она все не могла окончить послание. Отправила письмо лишь в мае, после смерти сира Адамара. Курьеру нужен месяц, чтобы добраться до Клыка Медведя. А в середине июня Глория уже прибыла в Фаунтерру. Стало быть, она не читала письма от матери. Тогда откуда знала, что ей следует притвориться мною?!

Это было спланировано заранее?

Все было спланировано заранее?..

— …[П]ожелаешь…

[П]алата Представителей не позволит владыке отложить помолвку. После всего случившегося Великие Дома в один голос потребуют рождения принца. Но ни одна из бывших трех претенденток больше не актуальна! А взамен появилось новое имя. Северянка рода Янмэй, троюродная племянница самого владыки. В ее пользу выскажется весь Север: Виттор Шейланд и Сибил Нортвуд, а следом за Сибил — и Эрвин Ориджин, и его союзники — Фарвей, Литленд, Уильям Дейви… Не зря же графиня связалась со всеми этими людьми!

Если император пойдет на поводу у Палаты и заключит брачный договор, то невестой станет Минерва Джемма Алессандра. А если отложит помолвку, то, скорее всего, не доживет до осени. И первой наследницей окажется все та же северянка!

В любом случае, осенью императрицей станет Минерва Джемма Алессандра рода Янмэй. И этим именем сейчас называет себя дочь графини Сибил.

Так почему, миледи, вы хотите, чтобы я выпила этот проклятый кофе?!

— Ах, дитя мое, какой странный вопрос. Пей что пожелаешь…

Графиня так и не успела окончить фразу — Мира прервала ее, выдохнув слова:

— Как вы могли, миледи? Вы мне были второй матерью. Как же вы могли?!

Тогда, наверстывая упущенное, время рванулось и понеслось галопом.

Бросив чашку, Мира вскочила с места. Сибил дернулась, чтобы удержать, девушка отпрянула. Графиня крикнула, двое воинов возникли на пороге.

— Двери! Не выпускайте ее!

Мира метнулась к дальнему выходу, ведущему в башню. Воины — за нею. Врезалась в дверь, распахнула, захлопнула за собой. Тьма, с наружной стороны нет засова. Мира влетела на лестницу, а позади дверь уже скрипнула, застучали шаги.

Ступени… В глазах краснело, дыхание сбивалось. Мира хватала воздух разинутым ртом, и его все равно не хватало. Стены ходили ходуном, пол ускользал из-под ног. Она споткнулась, потеряла башмак, впилась пальцами в камни. Чудом удержалась на ногах, рванулась вверх, уже в полуобмороке от усталости. Ступени… Ступени!

Шаги позади становились все громче — грохотали, били по ушам. Мира измучена, чуть не падает. За нею — двое здоровых воинов. Сейчас ее схватят. Сейчас крепкая рука поймает за шиворот, стащит вниз, в трапезную. Вольют в глотку отравленный кофе… Ступени, бесконечные ступени! Она отбросила второй башмак. Ноги были неподъемно тяжелы — по наковальне на каждой. Миру много дней поили ядом и добивали кровопусканиями. Никаких шансов убежать от двух мечников!..

Однако они все еще не настигли ее. Мира улучила миг и глянула через плечо. На узкой лестнице стражники не могли разминуться, шли один за другим. Первым был Ванден. Показалось ли Мире, или он действительно бежал медленней, чем мог?..

Ступени… площадка. Мира очутилась перед дверью своей комнаты. Распахнула, влетела, задвинула засов. Снаружи мужское плечо ударило в дверь, раздались проклятья. Мира припала спиной к стене, глотая воздух. Легкие горели огнем, ноги подкашивались. Сейчас бы упасть на пол, свернуться…

Но в дверь лупили снова и снова, слышались крики. Очевидно, в запасе всего несколько минут — потом дверь высадят и ворвутся сюда. Что можно сделать за несколько минут?..

Мира подбежала к окошку, перегнулась за подоконник. Далеко внизу, в добрых двадцати ярдах шумела каблуками и колесами улица. Наружная стена башни почти гладка — крохотные углубления по швам. Даже здоровый человек не сумел бы спуститься!

Упала, сунулась под кровать, вытащила арбалет. Она хранила оружие в своей комнате еще с той бессонной ночи, когда ждала убийц. Взвела, задыхаясь от напряжения. Вложила болт. Это не поможет: они выбьют дверь, она разрядит арбалет в первого, кто появится, и по насмешке судьбы им окажется Ванден. Остальные войдут и расправятся с нею.

— Ломайте, тьма вас! — отчетливо раздался снаружи голос графини. Мощный сдвоенный удар обрушился на дубовые доски, шатнулся засов.

Думай, Минерва! Помощи ждать неоткуда. Ты одна. Ну же! У тебя — минута! Думай!

Она открыла шкаф, принялась рыться, вышвыривая на пол юбки, исподнее, корсеты, платья. Вот передничек — дурацкий, детский, еще из Стагфорта. В нем есть карманы, это важно. Мира повязала передник. Дверь скрипнула под ударом.