Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Предлагаешь выбрать между этаким Светлым Добром и, так сказать, Злобной Тьмой? И в роли Добра, разумеется, ты видишь себя?

Отец Давид мрачно усмехнулся.

— Мы — убийцы, подлецы и подонки. Так звучит приятнее для твоего слуха? Предлагаю тебе как старый друг: стань одним из нас, помоги нам, убийцам и подонкам.

— Я не верю тебе, Давид.

Вместо ответа священник процитировал Агату:

— «То бремя, которое каждый несет в одиночку, — бремя выбора. В этом право смертного, в этом и его проклятие».

— Вот именно, — хмуро кивнул торговец. — Мое решение, я его принял.

Священник поднялся из-за стола и протянул Хармону руку на прощанье. На ладони Давида торговец увидел крохотный пузырек.

— Что это такое?

— Понюхай.

Хармон выдернул пробочку. Запах был не сильный, но режущий, едкий.

— Это яд, мой друг. Он смертелен.

Торговец вскочил, отбросил пузырек, попятился, хватаясь за горло:

— Ты влил в кубок?! Я выпил его?! Я умру???

— Нет. Я — не тот, кого тебе стоит бояться. Поверь хотя бы в это.

Едва священник покинул зал, Хармон бросился в уборную. Сунув два пальца в рот, он опорожнил желудок. Кажется, ясно, что Давид не хотел убивать его — зачем бы иначе говорил о яде? Но все же стоит перестраховаться…

Затем он поднял на ноги извозчика со стражниками и спешно покинул гостиницу.

— Господин, но ведь поздно, уже переправа закрыта!

— Плевать на переправу. Я передумал: едем на юг.

Карета тряслась по дороге, краснело заходящее солнце, заливая кровью волны Ханая. Торговец прилип к заднему оконцу кареты и глядел, глядел, пристально глядел. Ни души. Ни всадника, ни экипажа позади. Хорошо!

Он думал: я никогда не бывал в Шиммери. Говорят, там вкусные вина, красивые сады и девушки. И никто там не знает меня. Ни одна живая душа.

Глава 47. Искра

3 июля 1774 года

Фаунтерра, резиденция Нортвудов

Этим утром Мира с кристальной ясностью поняла, что умирает. Не в туманном, неозначенном будущем. Звезда ждет ее сегодня. Возможно, ночью. Определенность принесла странное облегчение.

Несколько предыдущих ночей Мира задыхалась в плаче от жалости к себе, от боли и горечи, от досады, щелоком разъедающей нутро. Боги, мучительно несправедливые боги! Почему сейчас? Ей семнадцать, она умна и хороша собой. Она в столице, в центре водоворота событий, в блеске успеха. Впервые Мира ощутила, что означает «жить полной жизнью». Почему придется уйти именно сейчас?! Случись Мире весною разделить судьбу отца, она безропотно приняла бы участь. Какую утонченную жестокость измыслили боги, когда послали ей любовь, дружбу и славу, и лишь после — смертельную болезнь.

Джемма Алессандра, мать Миры, умерла двадцати семи лет от роду. Девушке прежде казалось, что это очень ранний срок. Какая ошибка! Сейчас Мира все отдала бы, чтобы повторить судьбу матери: прожить еще десять лет, испытать взаимные чувства, счастье быть с любимым, родить ребенка!..

Этим утром головная боль неожиданно отступила, разум прояснился. Она знала, что нынешний день будет последним, и больше не испытывала досады. Чувства потеряли остроту. Скоро я увижу отца, подумала Мира. Впервые эта мысль вызвала не ужас, а светлую грустную нежность.

Мира оделась и спустилась к завтраку. От слабости ее шатало, кружилась голова. Увидав ее, леди Сибил ахнула:

— Дитя мое! Зачем ты так утруждаешься? Оставайся в постели, тебе все подадут!

— Позвольте позавтракать с вами, миледи… Я так устала лежать.

— Конечно, садись. Мне кажется, тебе стало лучше?

— Да, миледи, — почти не солгала Мира.

Подали кофе.

— Сладкий, как ты любишь, — ласково сказала графиня.

Мира не хотела ни пить, ни есть. Не притронувшись к чашке, она смотрела на леди Сибил и вспоминала слова отца: «Люби тех, кто тебе дорог. Люби каждую минуту, не теряя времени. Когда-нибудь человек уйдет, и это случится внезапно». Больше всего ей хотелось обнять графиню, прижаться лицом к ее шее. Мира расплачется, если сделает так. Ну и что? Люби тех, кто тебе дорог. В конечном счете, только это имеет значение.

— Ты не пьешь?.. — спросила графиня. — Выпей, дорогая. Хочешь, подадут шоколада?

Слезы навернулись на глаза. Мучительно трогательная забота! Леди Сибил так хотела порадовать умирающую, уговаривала съесть излюбленное лакомство. Бессильная спасти Миру, надеялась хоть чем-то скрасить последний день, хоть раз еще увидеть улыбку на лице. Ей будет горько, если Мира откажется.

Глотая комок в горле, Мира взяла чашечку. Если это порадует графиню, она выпьет кофе с шоколадом и найдет в себе улыбку. И бросится на шею леди Сибил, и будет рыдать день напролет…

— Вы хотите, чтобы я выпила?..

Странно.

В этот миг на лице графини мелькнуло неожиданное выражение. Не сострадание, не печаль, не нежность, а испуг. Это казалось абсурдом, но Мира не сомневалась в том, что увидела. Два месяца среди паутины дворцовых интриг приучили ее никогда не упускать выражений лиц.

Почему испуг?

— Вы хотите, чтобы я выпила? — медленно повторила Мира. И вновь тень страха промелькнула на лице графини, но сразу погасла.

— Ах, дитя мое, какой… — начала ответ леди Сибил…

И вдруг время заледенело. Поползло, будто смола по стволу сосны. Графиня говорила, и единственная фраза тянулась, тянулась, тянулась бесконечно, словно вращался барабан чудо-машины, мучительно медленно, буква за буквой выписывая слова.

А в голове Миры бушевал лесной пожар, искрами метались мысли.

— [А]х…

[А]йден Альмера убил барона Росбета и кузена владыки, чтобы поднять панику: мол, замышляется цареубийство, стране грозит безвластие. Но зачем он пытался убить меня — никому не известную девчонку с Севера? Разве мою смерть заметил бы хоть кто-то, кроме графини Нортвуд?

— …[Д]итя мое…

[Д]очь Ориджинов выходит замуж, дочь Нортвудов вместе с отцом и братьями приглашена на свадьбу. Однако Глория не была там — иначе Виттор с Ионой распознали бы подмену, когда встретили меня на балу! Почему Глория не поехала на свадьбу?

— …[К]акой…

[К]онюший императора Кларенс убит на поединке. Сомнительные отношения с графиней, затронута честь графа… Так считает вся столица. Но что я сама знаю о Кларенсе? В последний раз, когда я слышала его голос, он упрекал графиню в некой связи с архиепископом. Еще он говорил, что Сибил не стоит контактировать с некоторыми людьми. Кого он называл?..

[К]атрин Катрин,