Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг

Я вытянула танто из ножен.

Девушка резко выскользнула из моей крепкой хватки и накинулась на меня со всем отчаянием.

Глава 44

Я застыла.

Руку накрыла густая согревающая плоть кровь. На светлом кимоно молодой кухарки расплылось алое пятно смерти.

Мой взгляд медленно поднялся к её лицу.

Оно расслабилось, и мне даже в какой-то миг показалось, что на нём замерла маска умиротворения.

— Спа-си-бо… — едва шевельнулись женские уста, издавая еле слышный хрип.

Значит, она нарочно прыгнула на меня?! Она знала, кем становится, и не желала этого всем своим сердцем. А я так и не помогла ей…

Минори выдохнула в последний раз и прикрыла глаза. Я медленно опустила её тело, уцепившись в её плечи мёртвой хваткой.

Её тело завалилось на бок. Со стороны можно было предположить, что юная девушка навеселе не дошла до комнаты и осталась спать здесь. Но я убила её. Пусть и случайно.

На магическом клинке не осталось и следа. Единственным свидетельством произошедшего являлась запёкшаяся у основания рукояти кровь.

Я с отчаянием опустила руку с танто.

Я должна была объяснить ей, кто я, до того, как она сделает нечто безрассудное… Должна…

Мне невыносимо находиться с ней в одном помещении. Потому вымыла руки и выскочила из комнаты как ошпаренная. И только я задвинула дверную ставню, прикрывая доказательство своего стыда и вины, как сзади донеслось:

— Госпожа Рэна?! Поели?!

— Ээ… Да…

Укор совести ощутимо уколол сердце.

Я не могу делать вид, что ничего не произошло. Он всё равно обо всём узнает…

— Точнее, нет.

Исао Ёсимура нахмурил брови.

— Минора готовит вам завтрак?

— Нет. Присядьте, пожалуйста… Я вам всё сейчас расскажу.

Кио Адачи поверил мне и даже помог найти помеченную. Хозяин рёкана тоже показался мне довольно благорассудным и умным мужчиной. Он поймёт.

Исао Ёсимура прищурился в подозрении, тем не менее ничего не сказал, а молча сел за один из столиков, приглашая жестом правой руки составить ему компанию.

— Вы слышали истории о Вершительницах демонских судеб?

— О Госпоже семи мечей? — вопросительно взметнул брови собеседник.

Я кивнула.

— Да.

— Вы верите в них?

Он пожал плечами:

— Как знать, что в мире творится? В лесу Кясу такое водится, что Госпожа семи мечей кажется не такой уж выдумкой…

— Вы правы… Я та самая Госпожа семи мечей.

— Неужели?!

— Да. Точнее, теперь я Госпожа семи печатей. Я истребила всех демонов, живущих на священных землях Гуадзянь. После них остались люди с их печатью.

Мужчина замолчал, а затем встал и двинулся в сторону кухни.

— Куда вы?!

Я испуганно подскочила с места, как олениха.

Жар прилил не только к лицу.

В помещении резко стало жарко и душно.

— Под такую беседу не мешало выпить саке…

Я облегчённо хмыкнула.

— Да… Наверное…

Исао Ёсимура остановился около полки с горячительным. Он прибрал к рукам Токкури* и щедро отпил из горла внушительное количество содержимого.

— Хотите?!

— Благодарю, но мне не положено…

— Да полно вам, Госпожа семи мечей. Разве демонов уже нет?! Так зачем соблюдать эти правила?! Вы не сыты ими по горло?!

Я покачала головой.

— Возможно, и так. Однако я даже не пробовала его и не рассказала вам то, что должна…

— Тем более, вам требуется попробовать, что такое саке! — воскликнул он. — Не волнуйтесь, у нас не крепкий. Слабенький, как раз на случай гостей женщин.

Я неловко вздохнула. Мужчина это заметил и сменил тему:

— Что же вы хотели мне поведать, помимо своей тайны?! — как-то загадочно зыркнул он, и я из-за робости едва сдержалась, чтобы не отвести взор от него.

Исао Ёсимура вернулся на своё место, поставил себе и мне по сакадзуки*, наполнив их саке. Я поглядела на свою со скрытым недовольством. Не могу же я отказать выпить с хозяином рёкана, кухарку которого я только что убила…

— Вы наверняка могли заметить некоторые изменения в своей работнице в последнее время… — начала я издалека.

— В Миноре?! — двинул он одной бровью.

— Да.

Мужчина отпил со своей чаши саке и кивнул на мою, предлагая попробовать.

Я взяла сакадзуки и сделала крошечный глоток, который больше намочил язык, нежели горло. Жидкость опалила его огнём, как обычно поступает острый перец или лекарственный настой для лечения горла.

Исао Ёсимура шутливо возмутился:

— Да не бойтесь вы так! Саке не укусит, говорю же вам: слабенький он у нас!

Я отпила побольше. И не потому, что мне понравилось при первой дегустации, а чтобы не обидеть хозяина рёкана.

Теперь горечь дошла и до горла.

— Да, заметил кое-какие изменения в Миноре, а что?

— Она была помечена печатью одного из демонов. Она напала на меня, и я не успела избавить её от зла… Мне жаль… Она мертва…

Господин Ёсимура внимательно глядел мне в глаза, но когда понял, что мои слова не шутка, осушил сакадзуки. Не знаю точно, от горя ли, но всё же поддержала его и отзеркалила, выпив содержимое своей чаши.

Собеседник вновь налил себе саке и уже собирался налить и мне, но я выставила ладонь, останавливая:

— Думаю, мне для первого раза хватит.

Тот кивнул.

— Где она?

— Минори?! На кухне… — я виновато опустила взгляд.

Мужчина снова встал. Теперь я точно знаю, зачем. Саке у него полный токкури, он ещё просто-напросто не успел осушить за то недолгое время, которое мы разговариваем. Он желает увидеть тело своей помощницы.

Я в который раз пугливо подскочила, опередила его и загородила дверную задвижку, раскинув руки в стороны.

— Может, всё-таки не стоит портить память о молодой девушке? У вас хорошие соседи, я попрошу их позаботиться о ней. Не волнуйтесь.

Он пожал плечами, выражая собственное безразличие. Я сочла данную реакцию за маску. Какой мужчина пожелает показать собственную грусть и печаль?! Особенно незнакомке. Даже Иори долго не желал мне открыться… Лишь недавно я стала его понимать…

Я кивнула и ринулась к входной двери. И только я сжала ручку в своей руке, как послышался странный звук, похожий на хруст костей.

Я в мгновении ока сжала в ножнах рукоять, обернулась и ошалело отпрянула.

.

.

________________

*Токкури (окури) — японская ваза для подачи саке. Выполняется в виде небольшого кувшина без ручки с узким горлышком. Сечение у вазы чаще круглое, но встречаются изделия квадратной или треугольной формы.

*Сакадзуки — самая древняя чашка для саке. Она имеет широкое горлышко и обычно вмещает несколько глотков.

Глава 45

Слух меня не обманул. Он свернул ему шею.

— Иори! Что