Пламя и кровь - Джордж Мартин

Виллам Уистлер, Мелони Пайпер и три ее брата… и принц Драконьего Камня, Эйгон Некоронованный из дома Таргариенов. Единственной заметной потерей среди людей короля стал королевский гвардеец сир Давос Дарклин — он был сражен Покинутой, валирийским мечом лорда Корбрея. За битвой последовали суды и казни, затянувшиеся на полгода. Королева Висенья убедила сына пощадить некоторых мятежных лордов, но даже сохранившие жизнь потеряли земли и титулы и были вынуждены дать заложников.

Одна из именитых особ так и не была найдена ни среди павших, ни среди пленных. Рейна Таргариен, сестра и жена принца Эйгона, не присоединилась к войску. И по сей день спорят, по собственному ли почину или по приказу мужа сделала она такой выбор. Доподлинно известно лишь то, что по уходу Эйгона Рейна осталась в замке Розовая Дева вместе с дочерьми… и своим драконом, Пламенной Мечтой. Стал бы исход битвы иным, будь в войске принца второй дракон? Мы никогда не узнаем о том… хотя справедливо указывают, что Рейна не была воительницей, а Пламенная Мечта, будучи еще моложе и меньше Ртути, для Балериона Черного Ужаса никак не представляла подлинной угрозы.

Говорят, что после того, как вести о битве достигли Запада, принцесса Рейна выслушала рассказ о гибели и мужа, и подруги леди Мелони с каменным лицом.

— Вы не будете их оплакивать? — спросили принцессу, на что она ответила:

— На слезы нет времени.

Затем, в опасении перед гневом дяди, принцесса взяла дочерей, Эйрею и Рейллу, и пустилась в бегство. Сначала Рейна перелетела в Ланниспорт, а после — через море на Светлый остров, где новый лорд Марк Фарман (его отец и старший брат пали в битве, сражаясь за принца Эйгона) дал ей убежище и поклялся, что под его кровом с ней ничего не случится. Почти год жители Светлого острова со страхом взирали на восток, боясь появления черных крыльев Балериона, но Мейгор так и не прилетел. Вместо того король отбыл в Красный замок, твердо вознамерившись обзавестись наследником.

Сорок четвертый год от З.Э. в сравнении с предшествовавшими ему можно счесть мирным… но мейстеры, запечатлевшие эти времена, пишут, что-де в воздухе еще висел тяжкий дух крови и пламени. Мейгор I Таргариен восседал на Железном троне, вокруг трона рос Красный замок, но при безрадостном дворе его царила угрюмость, несмотря на присутствие трех королев… или, возможно, как раз по этой причине. Каждую ночь король призывал одну из жен на свое ложе, но так и не продолжил свой род, и не было у него других наследников, кроме сынов и дочерей его брата Эйниса. Подданные стали называть короля Мейгором Жестоким и «убийцей родичей», но только за глаза: сказать такое королю в лицо означало верную смерть.

Дряхлый верховный септон скончался, и в Староместе ему на смену избрали нового. Хотя тот и не говорил ни слова против короля и его супруг, вражда между Мейгором и Святой Верой так и держалась. Честных Бедняков ради вознаграждения ловили и убивали сотнями (снятые скальпы сдавали людям короля), но в глуши, на межах и в лесах по всей державе таились еще тысячи тех, кто с каждым вздохом посылал проклятия Таргариенам. Одна из таких шаек даже избрала собственного верховного септона — бородатого детину по имени септон Мун. Сир Джоффри Доггетт, Рыжий Пес Холмов, по-прежнему возглавлял горстку уцелевших Сынов Воина. Этот орден, объявленный вне закона и уже обреченный, не имел более сил для открытого сражения с войсками короля, и потому Рыжий Пес рассылал своих воинов по стране под личиной межевых рыцарей — выслеживать и убивать верных слуг Таргариенов и «вероотступников». Их первой жертвой стал покинувший орден сир Морган Хайтауэр — его изрубили в куски на дороге в Медовую Рощу. Потом умертвили старого лорда Мерривезера; следом за ним были убиты сын и наследник лорда Пика, престарелый отец Давоса Дарклина и даже Слепой Джон Хогг. Хотя за голову каждого из Сынов Воина платили по золотому дракону, простолюдины в память о прошлом укрывали и защищали их.

Вдовствующая королева Висенья на Драконьем Камне исхудала и иссохла, плоть точно истаяла с ее костей. Королева Алисса также жила на острове вкупе со своим сыном Джейхейрисом и дочерью Алисанной, являясь узниками во всем, кроме названия. Принц Визерис, старший из ныне живых сыновей Эйниса и Алиссы, был призван ко двору Мейгора. Этот многообещающий юноша пятнадцати лет от роду, народный любимец, стал оруженосцем его милости… но при нем неотвязно, как тень, всегда был кто-нибудь из рыцарей Королевской гвардии — чтобы принц не ввязался в какую-либо интригу или заговор.

Какое-то время в 44 году от З.Э. всем казалось, что король в скором времени обретет столь желанного наследника. Алис Харровей на радость всему двору объявила, что понесла дитя. Великий мейстер Десмонд предписал королеве, как только та отяжелела, не покидать ложа, и взял на себя все заботы. Ходить за ее милостью ему помогали две септы, повитуха и сестры Алис — Джейн и Ханна Харровей. Мейгор настоял, чтобы и другие его жены прислуживали бывшей в тягости королеве.

Но в третью луну пребывания в постели у леди Алис началось сильное кровотечение из лона, окончившееся выкидышем. Король Мейгор пожелал увидеть мертворожденное дитя и, к своему ужасу, узрел не мальчика, но чудовище с искривленными конечностями и огромной головой без глаз.

— Это не может быть мой сын, — гневно взревел король. Горе его тут же обратилось в ярость, и Мейгор велел без промедления казнить и повитуху, и септ, ходивших за королевой, а заодно и великого мейстера Десмонда, пощадив только сестер Алис.

Рассказывают, что Мейгор восседал на Железном троне, держа в руках голову великого мейстера, когда к нему пришла королева Тианна и заявила: короля обманули. Дитя было не от его семени. Якобы Алис Харровей, видя вернувшуюся ко двору королеву Серису — старую, бездетную, полную горечи — преисполнилась страха, что и ее постигнет та же участь, если она не подарит королю сына. Потому ее милость обратилась к своему лорду-отцу, деснице короля. В те ночи, когда король делил ложе с Тианной или Серисой, Лукас Харровей посылал в постель своей дочери мужчин, чтобы помочь ей зачать ребенка. Мейгор отказался этому поверить, назвал Тианну ревнивой бесплодной ведьмой и швырнул в нее головой великого мейстера.

— Пауки не лгут, — ответила