Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

Мои предки правили ещё Киевской Русью, а до этого были вашими соотечественниками — норвежскими князьями. Так что ни один королевский или даже императорский род Европы с моим сравниться не может.

— Но позвольте! Вы же Романовы, а не Рюриковичи… — возразил Михай.

— Вы плохо знаете историю? — выгнув бровь, посмотрел я на принца. — Моя прапрабабка была Рюриковной. Мой род не прерывался ни на одно поколение на протяжении полутора тысяч лет. А вы мне сейчас пытаетесь доказать, что мне нужно стремиться стать кем? Европейской аристократией? И это при том, что большинство стран даже названия свои теряли? А уж о территориях я и вовсе молчу. И только Россия прирастала и становилась всё больше и могущественнее.

— Людовик тоже ведёт свой род к великим монархам прошлого, а Испания, Франция и Англия…

— Забудьте об Англии, нет уже такой страны, — отмахнулся я. — Даже о Шотландии можно говорить с большей уверенностью. Род французских монархов прервался во время революции — тоже можете даже не упоминать о нём. А что до Испании — она новодел, который появился из Кастилии и Арагона всего пятьсот лет назад. А России больше тысячи двухсот. И вы всерьёз считаете, что мой род, который правил ею всё это время, должен быть равным с этими всеми… нуворишами?

Велемир открыл рот, собираясь возразить, но так и замер.

— Но как же… — царевич Румынии, оскорблённый в лучших чувствах, тоже не мог подобрать слова. Ведь он искренне пытался протянуть мне руку помощи и ввести в круг общения монарших особ, а я, скотина такая неблагодарная, в эту руку плюнул, назвав его новоделом. При этом что-либо всерьёз ему возразить было нечего.

— А что вы скажете насчёт Священной Римской империи? — с вызовом посмотрела на меня Тереза.

— В каком году она была поглощена Пруссией? То, что вы вновь переименовались, — ничего не значит, — пожал я плечами.

— Да, может, мой род и не такой знатный, как ваш, но преемственность нашей страны и легитимизация монархии насчитывает сотни лет, — Луиза явно не собиралась отступать.

— Что же, если вы и вправду хотите поговорить о преемственности и легитимности… — вздохнул я. — Слышали такую фразу: «Москва — третий Рим»? Знаете её значение?

— Что-то связанное с религией… — не слишком уверенно ответила девушка.

— Да, всё верно. Потому что ваша вера — ложная, — спокойно сказал я, но от этих слов остальные, даже принцессы, просто сидевшие рядом, резко повернули головы в мою сторону и уставились на меня. Кто как на идиота, кто — с ужасом, а кто — с явным непониманием. — Истинная вера, вера Рима и Римской империи, была православной. Затем она пала, обратившись в католичество. Но империя сохранилась, перебравшись в Византию, считавшуюся последним прибежищем Римской империи, вместе с её главами. Затем пала и она, передав все бразды правления, мощи святых, заповеди и истинную веру Москве. Так что, если вы хотите поговорить о преемственности, — Россия единственная прямая наследница Римской империи. За империю!

— За императора! — тут же гаркнули прислушавшиеся к нашему спору гвардейцы, от чего многие монаршие дети вздрогнули.

— Вот и всё, — спокойно закончил я. — А вы мне всерьёз пытаетесь сказать, что европейские монархии, оставшиеся сейчас, мне ровня… Вот породнятся они с моими детьми, тогда можно будет разговаривать. По-родственному. А пока…

— Но они будут детьми от мезальянса, ведь ваши супруги пусть и княжеских кровей, но не королевских, — решила напомнить о себе испанская принцесса.

— Именно, княжеских. И княжества эти были больше многих государств того, что вы называете Европой, так что и роды вполне соответствующие.

— Вы добровольно отрезаете себя от Европы?

— С какой стати? Наоборот, мы — больше, чем Европа. Мы — Евразия, — улыбнулся я, взяв руку лучащейся от довольства Марии. — Прошу прощения, но мне хочется побыть в семейном кругу.

— В таком случае мы вас оставим, — поджав губы, сказал норвежский принц, а за ним начали собираться и остальные.

Но просто так им уйти не дали. Охрана потребовала снять браслеты.

— Пусть переводчики останутся у них, — махнул я рукой. — Будет хоть какое-то напоминание, как на самом деле выглядят передовые технологии. Жаль, китайские.

— Луиза? — когда на пляже возле нас осталась лишь германская принцесса, окликнула её Мария. — Ты пока не входишь в нашу семью.

— Да-да… — вырванная из своих мыслей, поспешно сказала принцесса, но, уже поднявшись и отряхнув платье от песка, повернулась ко мне. — Вы и вправду считаете, что мой род недостоин союза?

— Нет, — чуть помедлив, ответил я. — Достоин.

— Тогда дело во мне? — поджав губы, спросила девушка.

— Дело в них, — улыбнувшись, кивнул я на Ангелину и детей, а потом поцеловал руку Марии. — В том, что мы вместе пережили и кем стали. Считайте меня старомодным и везучим, но, вероятно, я один из немногих, кто позволил себе жениться по большой и искренней любви.

— Но скажу тебе по секрету, вначале он меня терпеть не мог, — довольно проворковала Мария. — Даже пытался придушить. Но потом всё закрутилось, и я была очень-очень настойчива. Так что не теряй надежды.

— Хорошо, — улыбнулась Луиза и последовала за остальными в приподнятом настроении.

Я проводил её взглядом, пока фигура принцессы не скрылась среди отдыхающих.

— И зачем ты это сделала? — холодно спросил я.

— Что «это»? — пожала плечами Мария. — Между прочим, она старается, если ты ещё не заметил. И то, что у тебя не получается контролировать своё плохое настроение, или, вернее будет сказать, моё заимствованное плохое настроение, это не её проблемы.

— Не твоё, а моей матери. Твоей тётки, — сказал я, дёрнув щекой. Это было настолько нехарактерно, что я даже отметил и придержал скулу ладонью. — Да, надо заканчивать с этим конструктом. А то так недолго окончательно поймать раздвоение личности.

— Зато можно с гордостью сказать, что резонанс у тебя получается куда лучше, чем светские беседы, — довольно ответила Мария, взяв меня под руку.

— Если ты это сразу заметила, то почему не перехватила инициативу и не одёрнула меня? — уточнил я.

— Ну, я даже не знаю. Возможно, потому что сама хотела бы всё это сказать, да воспитание не позволяет. Возможно, потому что теперь ты прослывёшь не просто сильным и агрессивным одарённым, готовым на убийства в любой момент, но и гордецом, который считает свой род выше остальных. А с этим им придётся считаться, что сильно