Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

Но система уже пела победный гимн.

[Достигнуто! Финальное испытание «Предела Теней» пройдено!]

[Цель «Уничтожить Стража Порога — Малефис» выполнена!]

[Опыт получен. Уровень повышен! 17 — > 20!]

[Подземелье «Предел Теней» (Ур. 1) полностью очищено. Доступ к следующим уровням будет открыт по достижению ранга Е.]

[Награды за очистку финальной зоны:]

Характеристики: +10 к Силе, +10 к Выносливости, +10 к Интеллекту.

60 % до ранга Е

Редкий материал: «Сердцевина Падшей Тени» (x1). Нестабильный источник мощной тёмной магии. Может быть использован для улучшения оружия, создания артефактов или… для чего-то ещё.

Уникальный трофей: «Осколок Воли Малефиса». Пассивный артефакт. Незначительно повышает сопротивление ментальным атакам и магии тьмы. «Даже в поражении его воля не сломана до конца».

Достижение: «Скала, разбитая о камень». Награда: Титул «Упрямый». Небольшое увеличение сопротивления физическому давлению и сокрушающим атакам.

Михаил, почти теряя сознание, видел, как груда чёрного камня, бывшая Малефисом, начинает медленно испаряться, превращаясь в туман и уносясь в небытие. Свет в зале изменился. Багровая угроза исчезла, и факелы (те, что уцелели) горели теперь обычным, тёплым, почти дружелюбным пламенем. В центре зала, где было ядро, лежал только один предмет — тёмный, мерцающий изнутри самоцвет размером с кулак. «Сердцевина Падшей Тени».

Он дополз до него, с трудом разжав окровавленную ладонь, и взял его. Камень был холодным и пульсировал едва уловимой вибрацией.

«Выбрался… — прошептал он, падая на спину и глядя в внезапно показавшийся высокий, тёмный свод зала. — Чёрт возьми… выбрался».

Где-то вдали, с мягким щелчком, снова разошлись те самые базальтовые врата, открывая путь назад. Испытание было завершено.

[Рекомендация системы: Обнаружены критические повреждения у пользователя. Рекомендуется немедленная эвакуация и восстановление. Автоматическое возвращение из системной локации через: 00:59.]

У него была минута, чтобы просто лежать и чувствовать, как каждый мускул тела кричит от боли, а разум медленно тонет в волне шока и облегчения. Он выжил. Он прошёл. И теперь он был на целых три уровня сильнее.

Но больше всего, прямо сейчас, ему хотелось просто спать.

Глава 16: Перед бурей

С последним тихим щелчком в сознании, пространство вокруг Михаила дрогнуло и растворилось. Чудовищная усталость, всепроникающая боль и ощущение разбитости — всё это оборвалось, словно перерезанная струна. Вместо холодного камня под спиной он почувствовал упругость собственного матраса, а вместо запаха гари и тлена — знакомый, несвежий воздух комнаты в общежитии.

Он лежал на своей кровати, широко раскрыв глаза, и впитывал тишину. Не гробовую тишину подземелья, а обычную, бытовую — с отдалённым гулом вентиляции и скрипом половиц в коридоре. Он медленно поднял руки перед лицом. Они были чистыми. Ни крови, ни сажи, ни синяков. Он потрогал грудную клетку, где ещё миг назад ныли сломанные рёбра, — лишь целая кожа и привычная упругость мышц. Он сел, скинул с себя футболку. Ткань была целой, без следов когтей, щупалец и багровых ожогов.

Полное, абсолютное исцеление. Как будто чудовищный бой с Малефисом, все девятнадцать комнат до него, были лишь ярким сном.

«Не может быть… — прошептал он, вставая и осматриваясь. Всё было на своих местах: старый стол, стопка книг, немытая кружка. — Это что, ещё одна иллюзия?»

Инстинкт заставил его рвануться к телефону, валявшемуся на тумбочке. Он резко включил экран. Цифры времени ярко горели в темноте комнаты. Он замер, всматриваясь. Потом сравнил с часами на стене, которые всё ещё тикали со спокойным, мирным звуком.

Время… не изменилось. Совсем. Было то же самое время суток, с точностью до минуты, что и в тот миг, когда он активировал вход в «Предел Теней».

Сначала накатила волна иррационального страха — не сдвинулся ли мир без него? Но разум, уже привыкший анализировать странности системы, быстро нашёл объяснение. Он опустился на край кровати, всё ещё сжимая телефон в руке.

«Значит, пока я нахожусь в подземелье… время в реальном мире останавливается. Или течёт с ничтожной скоростью, — медленно, вслух, проговорил он, собирая мысли. — Независимые карманы реальности… Система не просто переносит тело, она временно изымает его из потока времени. Выходит, можно тренироваться, сражаться, качаться… и возвращаться в ту же самую секунду».

Именно этим объяснялось и полное исцеление. Он вернулся не просто в точку пространства, а в точку своего собственного состояния на момент входа. Вернулся целым. Всё, что случилось в подземелье — опыт, уровни, навыки, добыча — осталось с ним. А урон, усталость, раны — были «откатаны» системой как побочный эффект виртуальной смерти или условия возвращения. Бесплатный сыр, да. Но какой ценой он был добыт в самой той реальности, знал только он.

Он откинулся на спинку кровати, закрыл глаза. Адреналин окончательно улёгся, оставив после себя глубокую, спокойную усталость уже от осознания, а не от ран. В голове чётко выстроились новые данные, открывавшие фантастические возможности. Теперь у него был секретный тренировочный полигон, где можно было рисковать по-крупному, не боясь опоздать на лекцию или вызвать вопросы. Полигон, оплаченный его болью и упрямством.

Уголки его губ дрогнули в слабой, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Он провёл рукой по лицу, словно стирая последние следы недавнего кошмара.

«Отлично. Значит, просто нужно получить ранг Е для открытия следующего уровня», — тихо произнёс он в тишину комнаты, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Закрыв глаза, Михаил погрузился в глубокий, заслуженный сон.

Особняк клана Волковых. Кабинет главы семьи.

Воздух здесь был густым, как перед грозой, и пахнул дорогим табаком, старым деревом и ледяным презрением. Владимир Волков, человек с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия, стоял у камина, не глядя на сына. Его молчание было страшнее крика.

Дмитрий стоял посреди роскошного кабинета, сгорая заживо. Стыд ел его изнутри, раскалённым железом прожигая каждую клетку. Он пытался втянуть голову в плечи, стать невидимкой.

— Какого… черта, — голос отца прозвучал негромко, но каждое слово падало, как гильотина. Он медленно повернулся. Его взгляд, полный невыносимого, уничижительного холодка, скользнул по Дмитрию с ног до головы. — Ты, ничтожный гадёныш, позволил себе проиграть. F-рангу. Слуху нетерпимо. Ты что есть, по-твоему? Мусор, которому дали форму?

Дмитрий попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессильный звук. Он почувствовал себя не сыном, а случайным пятном