Ты даешь мне крылья - Марианна Красовская

Лекс лукавил. Волшебник Корт и сам не понял, как у него получилось полностью восстановить руки Лекса. Он говорил, что просто очень испугался и безумно хотел помочь. А Лекс в это время был уже наполовину в царстве смерти.

Бер-Госс, наконец осознав, что обречен, осел на пол.

— Эйя! — с надеждой прошептал он. — Эйя станет королевой и спасет меня…

— О нет! Во-первых, Эйя от всего отопрется. А во-вторых, королевой станет Эрин.

Бер-Госс пробормотал что-то невнятное, но Эрхан уже не слушал его. Приобняв за талию бледную Эмму-Ли, он ушел.

— Милости, — выдохнула Эмма-Ли, вцепившись в его одежду, едва они свернули за угол.

— Что? — не понял Эрхан.

— Милости прошу, — прошептала она.

По щекам ее струились слезы.

— Ты с ума сошла, сестра? — изумился молодой человек. — Бер-Госс уничтожил сотни человек! Он…

— Он человек. Ты человек. Не будь зверем. Я не прошу пощады для него, я прошу милости. Неужели ты в самом деле… в клетке… голым… по улицам?

— Ну… да.

— Эрхан!

— Эмма-Ли!

— Ты разочаровал меня, — посмотрела ему в глаза женщина. — Ты такой же дикарь, как и все.

Женщина, выпрямив спину, направилась к лестнице.

— Эй! Ты думаешь, твой драгоценный Тариэль поступил бы по-иному? — крикнул ей в след Эрхан.

— Тариэль? Не знаю. Я не знаю его. То, что он был короткое время моим любовником, ничего не значит. Хватит связывать меня с Тариэлем. Он тебе куда ближе, чем мне! Мой муж… человек, которого я люблю и уважаю, с которым я прожила пятнадцать лет, поступил бы по-иному.

Она ушла, не оглядываясь, оставив кузена в полной растерянности.

Милости! К убийце, садисту и вору!

* * *

Эмма-Ли была не из тех женщин, кто сдается при первом же поражении. Эрхан не понял ее, так может дочь поймет?

Эрин внимательно смотрела на мать.

— Милости? Мама! Как многого ты просишь!

— Знаю.

— Ох, мама! Эрхан потребует наказания самого сурового. Народ… надо бы показать народу, ЧТО бывает с государственными преступниками…

— Знаю.

— Это все твои аргументы?

— Учись быть королевой, дочь. Учись быть женщиной.

— Какая ты злая! — нахмурилась Эрин, стиснув руки.

Эмма-Ли ласково улыбнулась дочери.

— Зато я всегда буду рядом. Даже когда умру, я буду тебя любить.

Некоторое время мать и дочь сидели обнявшись.

— Я знаю, что я сделаю, — оживилась девушка. — Я назначу суд. Ты будешь защитницей, Эрхан обвинителем.

— А ты судьей?

— Нет. Королева должна быть выше этого. Я хочу, чтобы у меня осталось право помилования. Судьей будет Харриан. Это справедливо.

— Я была в монастыре, когда он очнулся, — задумчиво сказала Эмма-Ли. — Я разговаривала с ним. Он достоин. Думаю, на это даже Эрхан не возразит.

— Видишь ли, я тоже была в монастыре. Вместе с тобой, если ты помнишь, — Эрин безмятежно улыбнулась матери.

Глава 17

Харриан Белонский

Эрхан и Эрин приближались к монастырю богини Земли. По преданию, эта богиня была воплощением добра и милосердия. За стенами её храма могли укрыться все обиженные и угнетенные. Здесь не спрашивали, преступник ты или нищий — кормили, давали приют, помогали начать новую жизнь. Всё это было заслугой настоятельницы. Некогда знатная дама, подруга королевы после смерти супруга удалилась в монастырь и служила людям. Самое удивительное, даже криминальный мир почитал ее и отчего-то боялся. Дурные люди не приходили сюда.

Монастырь находился вне столицы, в некотором отдалении от города. Вокруг него простирались плодородные земли. Монахини ухаживали за цветами и плодовыми деревьями. Даже в середине осени дорога к храму была замечательно красива. Деревья полыхали алой и золотой листвой. Цвели поздние и, видимо, поэтому особенно крупные и яркие цветы. Лошади осторожно ступали копытами по дороге, усыпанной золотом листвы. На черной влажной земле яркими пятнами лежали листья кленов. Эрхану казалось, что они идут по звездам. Он обернулся. Эрин, ехавшая сзади, бережно придерживала заснувшую Талану. Эрхан и предвкушал, и страшился этой встречи. Хоть у него и было немало времени, к Харриану он ехал впервые — раньше казалась невыносимым ворошить болезненное прошлое. Тело хорошо помнит боль — куда лучше, чем удовольствие. До сих пор Эрхан просыпался среди ночи от собственных криков, будто наяву ощущая тупое лезвие ножа, кромсавшее его пальцы и слыша гул арбалетных болтов.

Сегодня он ехал к давно похороненному человеку, рана в его душе зарубцевалась, боль поутихла. Харриан был для него не столько другом, сколько командиром, очень хорошим командиром, предметом для исследования и, как следствие, восхищения. Даже в пору своих странствий Лекс всегда помнил, что в один день ему придется вернуться. Конечно, с одной стороны это ограничивало его, но и добавляло остроты. Он жил каждым днем. Любой человек, встречавшийся на его жизненном пути, всегда рассматривался с точки зрения внука королевы. Харриан подходил. Он был примерно его возраста, но это не только не способствовало их сближению, но и препятствовало ему. Безродный бродяга Лекс был, безусловно, куда более опытен, чем блестящий князь Белонский. Будь Лекс старше, он мог рассчитывать на уважение к возрасту, будь заметно моложе — на снисходительность. Теперь же он даже не мог предположить, замечал ли его Харриан, погруженный в черную меланхолию. Лекс получил звание лейтенанта, которым втайне гордился, за то, что не только организовал оборону поместья, но и смог отстоять его, тогда как капитан размещенного в поместье полувзвода не успел среагировать на нападение вовремя. Впрочем, у нападающих были точные сведения о поместье, о капитане, но не о Лексе, его способностях и связях с Искателями. Лекс, в свою очередь, сумел правильно прочитать сигналы, передаваемые ему кем-то из искателей зеркальной почтой (надо бы разыскать этого человека и взять к себе), но в его слова о неизвестном войске никто не поверил, да и Лекс, ни в чем не уверенный, не особо настаивал. Однако лучше быть осторожным трусом, чем мертвым глупцом, и Лекс навестил и привел в готовность арсенал и присмотрел позиции, наиболее выгодные для обороны. Увы, о том, чтобы предупредить супругу Харриана, он не подумал. Ее тело нашли уже после боя. Никому не сказав, она отправилась с детьми на прогулку к реке… Лекс вполне справедливо винил в их гибели себя, что тоже не позволяло ему в полной мере расслабится перед встречей.

На крыльце храма сидела молодая женщина и качала на руках хохочущего ребенка. Эрхану показалось это чудесным предзнаменованием. Храм богини жизни. Новая жизнь на пороге. Новая королева. Новая