Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Но уже второй раз за сегодняшний день мои опасения оказываются напрасными.

— Она пробежала между карет и помчалась в сторону леса, — отчеканивает кучер. Краем глаза замечаю, как на полу кареты колышется его тень — кажется, он показывает рукой направление.

Повисает тишина, прерываемая только хриплым дыханием моего бывшего жениха. Я же, наоборот, стараюсь дышать как можно реже.

В висках стучат панические молоточки. Ну, не поверит Эван в такую чушь! Он же наверняка видел сам, как я разговаривала с кучером!

Однако Эван глухо рычит:

— Вот мерзавка! Что ей там понадобилось?

— Не могу знать, Ваше Сиятельство, — отчеканивает кучер, и я будто воочию вижу, как он вытягивается в струнку.

— Всё ясно, — цедит мой бывший жених. Опять шуршит гравий, и — о чудо! — я слышу его удаляющиеся шаги. Потом — громкий вопль:

— Андреас, чёрт тебя дери! Где ты? Немедленно собери своих стражников! Нужно отправить погоню!

Я медленно выдыхаю, не веря своей удаче. Неужели Эван всерьёз поверил в такую ерунду? Пожалуй, я была о нём лучшего мнения!

Выжидаю некоторое время, прежде чем пошевелиться. Сердце колотится тревожным набатом. Мне вдруг приходит в голову, что то, что Эван отошёл, ещё ничего не значит. Он может прекрасно засесть где-нибудь в засаде…

“И чего это он ко мне так прицепился?” — вдруг мелькает мысль, — “Если сам же изменил! Наоборот, радоваться должен, что теперь никто и ничто не помешает его счастью.”

От этой мысли всё внутри болезненно сжимается. Перед глазами пролетают яркие картины нашего с Эваном несостоявшегося счастья — такие, которые я упоённо рисовала себе перед свадьбой.

Алтарь в храме Бригитты. Мы, произносящие брачные клятвы. Моя рука — в его руке. Поместье семьи Финниган — такую фамилию носит Эван — куда он вносит меня, как хозяйку. Первый крик нашего ребёнка…

— Госпожа! — вдруг раздаётся тихий голос сверху, и я вздрагиваю, выныриваю из невесёлых мыслей и смахиваю некстати навернувшиеся слёзы, — Не переживайте, он ушёл. Можете встать!

Я не поверила своим ушам. Неужели?!

— А другие кучеры не поднимут крика? — опасливо интересуюсь я, всё ещё не торопясь подниматься.

— Мы не болтливы, — отвечает кучер, — и в дела господ не вмешиваемся.

Немного успокоенная, выпрямляюсь и осторожно выглядываю в окно кареты.

Действительно, пусто. Ничего нет, кроме истоптанного гравия и других карет с кучерами. Те кидают любопытствующие взгляды в нашу сторону, но молча отворачиваются, стоит мне перехватить какой-нибудь.

— Куда вас отвезти, госпожа? — спрашивает кучер, садясь на козлы.

— Меня… — и тут я запинаюсь. Сердце щемит от плохого предчувствия: вряд ли, услышав это название, кучер согласится меня туда отвезти!

Слышу, как он вздыхает.

— Вы заплатили мне, госпожа, но если вы не назовете места, то я буду вынужден вас высадить…

— Нет-нет, подождите! — пугаюсь я и, зажмурившись, собираюсь с духом и выпаливаю:

— Гленмур! Мне нужно в усадьбу Гленмур!

Карета вздрагивает, словно кучер подпрыгивает на месте, услышав это название.

— Но, госпожа, вы уверены? — протягивает он, — Вы слышали, что рассказывают про эту усадьбу? Давайте я лучше отвезу вас… ну не знаю… у вас есть близкие подруги?

— Нет, — удручённо выдыхаю я, — уже нет…

И, упрямо встряхнув головой, умоляюще прошу:

— Пожалуйста! Мне очень нужно в Гленмур! Только там я смогу укрыться от этого человека!

Слышу, как кучер бормочет что-то, и сжимаю кулаки, изо всех сил молясь Лагору, богу удачи.

Я прекрасно понимаю, почему он не решается туда ехать. Усадьба Гленмур — заброшенное строение, что высится на самом краю Запретных Пустошей — места, про которое ходят самые дикие слухи.

Говорят, те, кто забредает в вересковые холмы, что высятся на Пустошах, обратно не возвращаются. Что хозяин Гленмура исчез много лет назад, но в окнах усадьбы до сих пор мелькают зелёные огоньки.

А на другом краю Пустошей начинаются земли таинственного и зловещего Чёрного Герцога, который, по слухам, водит дружбу с нечистью и может превращаться в дракона.

Но у меня просто нет другого выхода! Гленмур — единственное место, где Эвану точно не придёт в голову меня искать. Какое-то время поживу там, подожду, пока уляжется шумиха из-за моего побега, а там уже придумаю, что делать дальше.

Сглатываю тугой комок в горле. Эта идея полностью безумна! Нет никаких гарантий, что всё получится так, как надо.

Но уж если выбирать между свадьбой с Эваном и зловещим Гленмуром… то я выберу второе. Там у меня, по крайней мере, больше шансов выжить!

Молчание кучера затягивается. Меня захлестывает нетерпение: я чувствую, что стражники Эвана вот-вот начнут погоню. Так что я тороплюсь привести ещё один аргумент:

— Вы можете высадить меня, не доезжая до Гленмура, а дальше я доберусь сама! Там есть дорога, я знаю!

Дорога там точно была: пару лет назад я разглядывала карту этих земель и увидела её. Она вела от деревеньки с названием то ли Дорк, то ли Морк — каким-то коротким!

— Дорк, — вздыхает кучер, — я знаю эту деревню. Ладно, госпожа, я отвезу вас туда, тем более, там живёт моя кузина. Она вам многое может про Гленмур рассказать, и вы ещё передумаете…

С этими словами он понукает лошадей, и — слава богам — карета трогается с места!

Я устало приваливаюсь к окошку и стараюсь унять бешено колотящееся сердце.

— Пожалуйста, быстрее! — умоляюще прошу я кучера, и лошади, повинуясь ему, прибавляют ходу. Пейзаж за окном мелькает все быстрее и быстрее.

Что я делаю? На какую авантюру решаюсь?!

Но пути назад нет…

— Я довезу вас до Дорка, — вслух рассуждает кучер, — А потом вернусь за моей госпожой…

— А кто ваша госпожа? — интересуясь больше из вежливости.

Кучер отвечает, и его слова настолько потрясают меня, что я не знаю, смеяться или плакать!

Глава 4

— Графиня Розамунда Вермонт, — отвечает кучер, и я, не сдержавшись, фыркаю в ладонь. Выходит нервно, но меня всё равно и так трясёт от всего пережитого.

Выходит, карета принадлежит Розамунде! Получается, мы с ней, вроде как, обменялись. Она украла у меня жениха, а я у неё — карету!

Правда, обмен неравноценный. Учитывая, каким мерзавцем оказался Эван, я бы за него и старого колеса от телеги не дала бы!

Меня накрывает отчаянное, будто на краю пропасти, веселье. Оно больше похоже на подступающую к горлу истерику. Чтобы отвлечься, принимаюсь разглядывать пейзажи, мимо которых мы проезжаем.

Ничего особенного. Поля, небольшие рощицы, одинокие домики, больше похожие на будки. Иногда проезжаем, вернее, прошмыгиваем деревни. Периодически даже