Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

Я наконец осмотрелась и забыла на мгновение и про его странную реакцию и про возмущение.

Мы стояли в центре огромного круглого зала. Очень высокого. Настолько, что потолок терялся в клубящемся фиолетовом тумане, который, казалось, просачивался внутрь через стрельчатые витражные окна.

Окна, однако, не пропускали солнечного света — сквозь цветные стекла лился тот же мертвенный, сиреневый полумрак. Воздух был прохладным, влажным и пах старым камнем, замшелой сыростью и чем-то еще… тревожным. Как перед грозой, которая никогда не грянет.

Это было красиво. Зловеще, готично и чертовски красиво. Как декорации к очень дорогому и очень печальному фильму.

— Зачем вы это сделали? — вырвалось у меня и мой голос, эхом отозвавшийся под сводами, прозвучал тоньше, чем мне хотелось бы.

Мортигор, уже оправившийся, медленно прошелся по залу, его взгляд скользнул по стенам с выражением глубокой, хронической неприязни.

— Верховный дракон, — начал он, растягивая слова, как будто они были ему противны, — издал указ. Академия Бессознательного должна, видите ли, учить студентов. А не просто быть пристанищем для страхов и комплексов. — Он махнул рукой, будто обрисовывая все пространство. — Мне нужен тот, кто тут приберется. Наведет порядок. Сделает его… презентабельным.

—Ну так наняли бы уборщицу! — выпалила я, разводя руками. Во мне все кипело. Страх начал отступать, уступая место праведному гневу. — Со специальным допуском к выведению вековой плесени и экзорцизму!

Он обернулся и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь.

— Никто по доброй воле не идет сюда работать, — констатировал он, останавливаясь и снова глядя на меня. — Сюда ссылают. Или заставляют.

— Я тоже вообще-то не соглашалась! — мой голос эхом отозвался под сводами и где-то в глубине зала что-то шуршащее испуганно отпрянуло.

— Ты дала согласие, — парировал он с убийственной логикой. — Я спросил, можешь ли ты договориться с камнем. Ты сказала “да”. Это, — он широким жестом обвел весь зал, включая протекающий потолок, — и есть мой камень. Огромный, проблемный и очень, очень немотивированный.

— Вы меня обманули! — не сдавалась я. — Я не поняла, о чем идет речь!

Он наклонил голову и на его губах, наконец, появилось что-то похожее на настоящую, хотя и ядовитую, улыбку.

— Мисс Саншайн, добро пожаловать в суть Бессознательного. Сначала ты не поняла… а потом тратишь всю зарплату на терапию.

Он был прав. Чертовски прав. И это раздражало еще больше, чем сам факт похищения. Но проигрывать просто так я не планировала.

Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть хоть капельку деловито, а не как загнанная в угол белочка в желтом платье.

— Преддипломная практика длится три месяца, — уже более спокойно, начала я. — За это время, просиживая в этой дыре, я лишусь всех возможных перспектив и шансов на будущее. Давайте, так, — я сделала шаг вперед, игнорируя внутреннюю дрожь. — Вы меня немедленно возвращаете обратно, а я делаю вид, что у меня был обморок от восторга при виде вас и мы забываем эту историю.

Он рассмеялся. Звук был коротким, сухим и абсолютно безрадостным, как треск ломающегося льда.

— Очаровательно. Но нет. У меня есть лучшее предложение, — Сайрон приблизился и холод исходящий от него стал почти физическим барьером. — Так уж и быть, я даю тебе не три месяца, а один. Всего один месяц, мисс Саншайн. За который ты, используя все свои заявленные таланты к эмпатии, договоренностям и умению находить печеньки, приводишь эту академию и ее… обитателей в более-менее приемлемый вид. Достаточный для того, чтобы я мог отчитаться перед Верховным и запустить сюда первых, самых отчаянных или бестолковых студентов.

Я фыркнула:

— И что я получу взамен? — раз пошел такой разговор, нужно было умудриться выбить себе, хоть какие-то плюшки. — Кроме вашей вечной благодарности, которая, я уверена, будет столь же тепла, как ваше рукопожатие.

— Взамен, — он говорил медленно, растягивая слова, как паук, ткущий паутину, — я подпишу тебе успешное прохождение практики. И договорюсь с Крайаном, главой Отдела Безопасности Сверхсознательного. Он возьмет тебя на работу штатным психологом. Ты будешь работать с военной элитой, с лучшими магами и драконьими разведчиками. Получишь служебное жилье и достойную зарплату. Идет?

У меня перехватило дыхание. Это был не просто куш. Это был выигрышный билет на ту самую жизнь, о которой я только смела мечтать в самые оптимистичные ночи. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. А этот дьявол был прямо передо мной, красивый и ледяной.

— Купить меня хотите? — процедила я, пытаясь скрыть, как дрогнул мой голос.

— Предлагаю взаимовыгодную сделку, — поправил он. — Ты получаешь все, о чем мечтала. Я получаю возможность вычеркнуть эту обузу из списка моих проблем. И, возможно, досадить Верховному, представив ему неожиданно благоустроенное учреждение там, где он ждал провала.

— Какие у меня гарантии? — спросила я, впиваясь в него взглядом. — Что, как только я сделаю тут конфетку, вы не щелкнете пальцами и не отправите меня прямиком в какое-нибудь болото Бессознательного, забыв о своих обещаниях?

Он приподнял одну идеальную бровь. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на оскорбленное высокомерие.

— То есть слова Хозяина Ледяных Глубин, ректора этой академии, тебе недостаточно?

Глава 3. Как не заблудиться в собственном Бессознательном?

Глава 3. Как не заблудиться в собственном Бессознательном?

— То есть слова Хозяина Ледяных Глубин тебе недостаточно?

Когда я произнес эту фразу, во мне что-то екнуло. Не от гнева. От глупейшего, архаичного чувства оскорбленного величия. Как будто я, спустившийся с горных пиков, чтобы править этим болотом, вдруг ожидал от этого солнечного создания в розовых туфлях… благоговения.

Идиотизм в чистейшем виде. Ее недоверчивый, даже слегка насмешливый, взгляд в ответ, впрочем, вернули все на свои места.

— Вы меня, конечно, извините, но у меня нет ни одного повода для того, чтобы верить вам на слово, кем бы вы ни были! — и она была права, черт возьми.

В ее глазах не было страха — там бушевала целая буря: гнев, расчет, отчаяние и… упрямство. Чертово упрямство, которое почему-то заставило что-то екнуть у меня под ребрами. Снова.

Я сунул руку глубже в карман, словно пытаясь спрятать факт того, что прикосновение