Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

— Вот оно что? Бедняжки, — сочувственно проговорила Этэри, — надо подумать. Но вначале спасти моего друга.

Сколии разом растворились в пространстве, а Этэри снова наклонилась к парню и стала его теребить руками.

— Быстро, быстро, спасать мальчика, — сказал неизвестный старик и махнул рукой, — сколий больше нет.

Икар и фон Гориц толкаясь разом забрались на подоконник и были уже на земле снаружи. Ни положение при дворе и ни старость обоих не помешала им с прыткостью ланей выскочить из кабинета. Спина и боли в суставах будут после, сейчас надо спасти детей. Один умирал от страха за царевну, второй за Эдварда.

— Что это?

Прошептал Филипп, глядя как вокруг молодого человека суетятся люди. Икар призвал слуг, и они уже были рядом. Этэри топталась в сторонке, не мешая. Она вытягивала шейку и озабоченно высматривала Эдварда.

Парня уже аккуратно грузили на носилки. Он был без сознания. Фон Гориц наложил на него обезболивающие заклинания.

— Магия, — ответил ему высокий незнакомец.

— Магия? Но как?

— Да, — подтвердил свои слова кивком головы старик, — это магия. Самая чистейшая и сильнейшая магия.

Филипп повернулся к старику и округлил глаза не веря. Не шутка ли это? Но старец и не думал насмехаться.

— Но мы все были свидетелями того, что даже артефакты не работают, — удивлялся Филипп, — не говоря уже о магии.

— О, — слегка скривился и отмахнулся старик, — забудьте об этой, как вы ее называете магии. Это бутафория, а не магия. Магия вот, — он указал головой на Этэри, — у нее. Настоящая магия. То, что вы собираете из пространства и умеете в себе концентрировать — это и называете магией. Магия — это вид энергии. В вашем случае она конечна и забирает много ваших сил. Это лишь жалкие крохи могущества природы. Царевна Этэри не собирает энергию. Она ей ни к чему. Вот ваши приспособления и не работают. Вы собиратели, а она создательница. Тут совершенно другой подход в обучении. Иные техники. Сырой магией она уже как видно давно и успешно пользуется. А вы и не заметили.

Эдварда уже выносили и вся процессия, подстраиваясь под шаг носильщиков шла рядом. Этэри внезапно словно опомнилась и взмахнув руками метнулась обратно в заросли спаржи.

— Гнездо, — выкрикнула она, — гнездо забыли.

Икар остановился и повернулся к ней. Этэри подбежала к месту происшествия, раздвинула стебли растений и подняла вверх раздавленное гнездо.

— Вот, нашла.

Она выбралась с клумбы. Филипп и высокий старик молча наблюдали за Икаром и царевной. Та протянула серый комок своему опекуну.

— При его строительстве использовалась слюна сколий, — говорила Этэри, — именно это вещество и есть антидот от их яда. Мы приготовим лекарство и спасем Эдварда.

Икар обнял девочку.

— Идем, идем, надо приготовить его как можно скорее.

Филипп стоял с раскрытым ртом.

— Откуда? — едва выдавил он.

— Она знает? — догадался старик, что хочет спросить царь, — она развивается в гармонии с природой, потому что сама ее часть. И знания черпает из нее же.

— Ей об этом сказали они?

— Да, сколии, подсказали как спасти ее друга. А вы вот и не знали, что есть противоядие.

— А вы? — отвернулся от окна царь, — знали.

— Да. Меня пригласил сюда мой старинный друг. Граф Граас фон Гориц давно заподозрил, что ваша дочь источник. Меня зовут Пири Рейс. Я из далекого города Караман и я маг.

Филипп лично закрыл окно и приманил к себе поближе мага.

— Завтра с утра начнете занятия. И об этом никто не должен знать.

— Разумеется.

Склонил голову и широко улыбнулся Пири Рейс. Он понял, что царь Филипп не желает, чтобы кто-либо знал о реальных способностях маленькой царевны. Надо же был бы переполох. Неумеха и бездарность, оказалась сильнейшим обладателем магии в округе. Настоящим источником этой сильной и могущественной энергии.

Утром Этэри не успела сесть за стол на завтрак, как Икар серьезно посмотрел и сказал.

— Сегодня, — старый солдат хотел сказать «царь ждет», но вовремя опустил эту фразу, — тебе нужно снова прийти в тот самый кабинет.

Маленькая царевна замерла с недонесенной ложкой каши до рта.

— А-а-а, зачем? Я вчера там много часов провела. Разве еще остался какой маг, что надеется пробудить во мне то, чего нет.

— Не знаю, — смутился старый вояка. В действительности он еще сам не был толком в курсе дел. — Но тебе нужно там быть. И точка. Приказы не обсуждаются.

— Но и я не солдат, — возразила Этэри, — это не мой мир. Мне там не интересно.

Маленькая принцесса не совсем была честна с отцом. Конечно, ей нравилась красивая одежда и дворец был настолько роскошный, что все приезжающие не могли в первое время налюбоваться его архитектурой и убранством. Многим не удавалось даже скрыть откровенную зависть к богатству владыки всех южных морей.

Но Этэри не была вхожа в высшее общество. Она была там чужой и не желанной. Она остро ощущала неприязнь и злобу. Это пугало и отталкивало девочку от лести, лжи и предательства. Только Лину она любила и боготворила всем сердцем. Любила настолько, что не замечала всех тех колких насмешек и жестоких шуток в свой адрес.

— Ты должна туда сегодня прийти ровно в девять.

Сказал Икар как отрезал и уставился грозным взглядом на непослушную дочь.

— Ладно, — не стала больше спорить Этэри, — я только забегу к Эдварду на минутку.

— Ровно в девять, — уточнил Икар.

Этэри продолжила быстро доедать свой завтрак и одновременно кивать головой. Вымыла свою тарелку.

— И куда мы?

14

Раздалось за спиной, когда она уже одной ногой переступила порог дома. Этэри удивленно обернулась.

— Переоденься.

Сказал Икар и указал рукой в сторону лестницы. Этэри без слов резко повернула обратно и фыркнув поплелась на второй этаж. Старый вояка ожидал ее высказываний, но их не последовало. И он, наивно полагая, что раз царевна промолчала, значит не догадалась, что ее там ожидают по приказу царя. Он так привык к ее открытому и простодушному характеру, что был абсолютно спокоен.

На вешалке висела дюжина кроваво красных сарафанов с затейливой вышивкой по подолу. Затем дюжина сарафанов цвета фуксии с тонкими плетенными бретелями и вышивкой по лифу. Дальше висела дюжина терракотовых сарафанов, еще дальше столько же коралловых.

Этэри провела рукой по своим нарядам и весело хохотнула. Она никогда не обращала внимание на то, что выбирает цвета исключительно красных оттенков.

На стуле у окна одиноко висело платьице цвета весеннего нежного подснежника. Вчера она его небрежно бросила сюда и забыла. За