В большой мир? - Артур Фатыхов

«…Вы получаете опыт: 71 единицу…»

«…Вы получаете опыт: 49 единиц…»

«…Вы получаете опыт…»

Гадство! Похоже, Клык вляпалась!

Глава 13

Фигакс! Фигульки, фигульки, фигульки. И нифига…

Именно такую картину я увидел после того, как Клык зарядила мне с правой в челюсть. И слава всем сущностям, божественным и не очень, что её лапка без кастета была, без двухкилограммового. Кастеты эти, в последнее время, она носит, почти не снимая, вместо утяжелителей — к весу привыкает. Есть у меня небольшие сомнения на этот счёт, но тут Акела первым словом владеет. А он молчит как рыба об лёд, несмотря на мои намёки. Так что, возможно, я ошибаюсь.

« Вот, интересно, — хмыкнул я, пытаясь подняться, но левая рука, на которую опёрся, предательски подломилась, — зарядила в челюсть, а искры из глаз…»

Снова попытался подняться. Теперь уже опираясь на правую руку. Получилось, но, правда, пока на четвереньки. Фурри, видимо, посчитала, что слишком медленно, и решила помочь, — подъём её ступни влетел мне в рёбра. Вроде бы там даже что-то хрустнуло, у меня выбило дух из лёгких, а тушка подлетела вверх. Высоко ли, не знаю, но ребро ладони фурри, обрушившиеся на мою спину словно меч, швырнуло меня на пол. Я ещё об него и лбом треснулся. Вот так я на себе почувствовал, как это, оказаться между молотом и наковальней вживую.

— Ну, Клык… — Сквозь шум в ушах послышался одобрительный рык Акелы, явно наслаждающегося зрелищем. Одним словом, волколак, — они там все маньяки до драк. — Так, нечестно, ты ему хотя бы на ноги подняться дай.

Боль от ушибов прошла ровно через секунду, — такая у купола, накрывшего часть свободного пространства оружейки, особенность: умереть нельзя, инвалидом стать не получится, а вот насладиться всей гаммой ощущений от хорошего тумака — это, пожалуйста.

Встав в стойку, я приготови… Бам, — и снова на деревянном полу. Когда ударить успела? Подъём, руки к голове, — бам! Подъём, руки к голове, — бам!..

— Да не бей ты его по голове-то, — послышался прищёлкивающий свист Фомы, — сотрясение мозгов устроишь.

— Было бы там чему сотрясаться, — проскрежетал, словно жёрнов, перемалывающий песчинку, Бичура-бабай. — Это же надо было додуматься, сказать бабёнке… Красавице — я хотел сказать, ошибся. Сказать нашей красавице, что все трусики у неё заберёт.

— Аух-аух-аух! — то ли завыл, то ли как филина закосплеял волколак.

«Ну а что мне оставалось делать? Мой господин, я не могу… У меня рука не поднимется… Клятва, к тому же. А сдерживаться мне нельзя — навык потеряю…»

Я снова встал на ноги, поднял руки на уровень лица, — и зря… Кулак влетел как раз между локтями, точнёхонько в солнечное сплетение — и вспышка в глазах! Ладно, челюсть, но солнышко как с ними связано?

Я снова поднялся и снова даже не заметил удар, швырнувший меня на доски. Не, это, похоже, только в пиндоских фильмах, избытый в говно и слюни боец обретает второе дыхание и побеждает ещё свежего противника. Такое даже уже в Болливуде не показывают.

Но пока я могу, буду вставать. Пусть это единственное, на что я сейчас способен. Но вставать надо… Бам! Бам, бам, бам…

А-а-а… С силой втянул воздух в грудь. Лежу? А чего лежу? Надо вставать, — силы ещё есть! Я попытался сесть, но маленькая, но твёрдая ладонь легла мне на плечо и с силой надавила, укладывая обратно на пол.

— Лежи, лежи, Хозяин, — негромко проскрипел над ухом Бичура-бабай. — Ты уже сегодня своё отставал, — теперь полежи спокойно, — отдохни.

Огляделся. Лежу всё там же — на полу оружейки, правда, уже в первой её половине, у стены. И кто-то даже озаботился мне подушку под голову положить, не мою… У моей таких оборочек и кружев нет.

— Почему я здесь?

— Вот, глотни-ка для начала. — Сунул мне Бичура-бабай кружку, пахнувшую ягодным отваром. Вот только в кружке был не отвар… Э-э, не совсем отвар, скажем так, а что покрепче. Я сделал ещё два больших глотка и, с сожалением, оторвался от источника амброзии. Осторожнее надо, ещё не понятно, как тело среагирует: оно у меня молодое, с таким коктейлем явно незнакомое.

— Ох, хорошо… И вкусно. Откуда?

— Хорошим я был бы присмотрщиком за хозяйством, если такой заначки, на случай всякий, не имел, — проворчал в ответ домовой, вильнув от ответа. — А сейчас как раз такой случай…

Домовой приложился к кружке, сделал небольшой глоток и, как ни в чём не бывало, уставился куда-то в сторону.

Ну и ладно… У каждого должны быть свои маленькие секреты. Особенно такие… Приятные… Но себе я галочку поставлю. Не, конечно, можно самому заморочиться, кто из моих ровесников не знает назубок весь этот процесс? — но я всё-таки лорд же… Или пофиг?

— Так ты не сказал, чего я здесь валяюсь, а не у себя в спальне на кровати, как и полагается хозяину избушки, скажем?

— Хе-ех, Хозяин, матереешь, — осклабился домовой, — скоро манеры настоящего Лорда появятся. Это хорошо… Хе-хе. Правильно…

— Бичура-бабай, хватит издеваться, — я протянул руку и забрал у домового кружку, на дне которой ещё плескалась амброзия. Хотя её и осталось всего-то на один глоток. Небольшой. — Говори, уже.

— Да хотела тебя кошка наша отнести. Перепугалась, когда ты подняться не смог, сама и норовила утолщать. Не смотри, что метр в прыжке, а силушка-то в теле есть. Но Акела запретил, — тут, мол, ты быстрее и без особых последствий восстановишься. Ну красотка в спальню свою метнулась и подушку свою с одеялом притащила. И поленом, которое я тебе под голову сунул, чуть меня не пришибла.

— Понятно, — я снова откинулся на удобную подушку.

— Ну и стоило оно того? — помолчав немного, поинтересовался Бичура-бабай.

Я оторвал взгляд от происходящего под мерцающим куполом, накрывшим вторую часть оружейки: фурри, орудуя клинками наручей, яростно пыталась достать надёжно прикрывающегося щитом, словно черепаха панцирем, Акелу. Но оружейник не только ушёл в глухую защиту, надёжно блокируя почти все удары, налетающей на него полульвицы, но часто неожиданно контратаковал, используя для ударов всё тот же щит. И фурри буквально сметало на пол к самому куполу, словно подтверждая древнюю поговорку: «Ёжик — воин сильный, но лёгкий». Но нашу воительницу это ни капли не смущало,