Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Проводник ждал меня у выхода из шатра. Невысокий кочевник в стёганом халате, с обветренным лицом и прищуренными глазами. Подав мне знак подождать, он нырнул в шатёр Мирада и вскоре вернулся. А затем молча махнул мне рукой и двинулся вперёд. Путь между шатрами он выбирал так умело, чтобы нас не видели даже в стойбище самого Мирада. А я почти бесшумно шёл следом, хотя песок под ногами иногда предательски шуршал.

Стойбище жило своей жизнью, не обращая на нас внимания. Воины чистили оружие, женщины возились у костров, дети гоняли тощего иуха между телег. А мы двигались то по краю лагеря, где народу было меньше, то за пустыми, судя по тишине, шатрами. Глядя на проводника, я отметил про себя: надёжный помощник у Рамдуна. Отлично знает своё дело.

Мы вышли к моему лагерю со стороны, где стояли телеги Севия. Остановившись, проводник огляделся и тихо спросил у меня:

— Казна?

Я показал ему жестом, что нужно обождать. В шатре с запасами обнаружились Элия и Ватана. При виде меня они оторвались от дел и заулыбались.

— Девушки, а где шкатулка? Та, которую отдал Мгелай после освобождения рабов? — ответив им улыбками, спросил я.

— Вот она, там! — указала Ватана в сторону сундука с казной.

Шкатулка и впрямь лежала за сундуком.

— Ничего не брали оттуда? — деловито, чтобы не оскорбить недоверием, уточнил я.

— Нет, Ишер, без твоего разрешения нет! — ответили Ватана и Элия.

— Хорошо. Спасибо вам, вы молодцы! — кивнул я.

И вынес шкатулку кочевнику:

— Как взяли, так и возвращаем. Если будет не хватать, пусть хан Мирад скажет нам, и мы возместим потери.

Тот взвесил шкатулку на ладони и, не прощаясь, растворился между шатрами. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как мало-помалу отпускает напряжение. Первый шаг сделан. Оставалось надеяться, что Мирад не передумает.

Я вернулся в свой шатёр, но отдыхать не лёг — времени не было. Велел Истору найти Севия и Гелая, однако так, чтобы никто не заметил.

Ждать пришлось недолго. Оба хана явились почти сразу, будто ждали моего зова. Севий вошёл первым, оставив пару охранников поблизости. Гелай, вошедший вторым, присел у входа, прислушиваясь к звукам снаружи, за пологом.

— Вас не видели? — спросил я.

— Мы свободные ханы, Ишер. Имеем право ходить по стойбищу, где вздумается! — с мрачной иронией ответил Гелай. — Не видел нас никто, в общем…

— Как всё прошло? — спросил Севий, присаживаясь на расстеленный войлок.

— Хан Мирад предварительно согласен. Мой план, кажется, принят к действию, — ответил я.

Я коротко пересказал, что задумал, и свой разговор с ханом. Севий слушал молча, только хмурился, когда я доходил до самых рискованных мест. Гелай же не скрывал беспокойства: покачивал головой, нервно поглядывая то на меня, то на полог шатра.

— Ты прав, воевода. План может сработать, — наконец, произнёс Севий, когда я закончил. — Если Мирад сдержит слово. Если Мгелай поведётся на приманку. Если в Рамдуне не решат, что проще выставить против орды и тех, и других.

— Много «если», целых три! — буркнул Гелай. — Слишком много!

— У нас нет другого выхода, — я взглянул на мнительного хана в упор. — Ты сам говорил, что не хочешь лишней крови. И этот план — возможность без неё обойтись.

Гелай помолчал, а затем тяжело вздохнул:

— Договорённости есть договорённости. Мы с тобой, воевода, пока их не выполним. Но ты уж постарайся, чтобы нас не перебили под стенами Рамдуна… Не хотелось бы умирать, зная, что на этом мой род пресечётся.

— Постараюсь, — честно пообещал я.

Севий, поднявшись на ноги, одёрнул халат:

— А теперь что делаем?

— Ждём, когда Мирад свяжется с ханом ханов. И когда из Рамдуна придёт ответ. Как только это произойдёт, я вас предупрежу.

Ханы переглянулись и одновременно кивнули. Гелай вышел первым. Севий, задержавшись на мгновение, бросил через плечо:

— Береги себя, воевода. Наш народ любит обманывать. А чужака обмануть и вовсе не зазорно, а похвально.

И ушёл.

День тянулся медленно. Солнце поднялось высоко, выжигая всё вокруг, словно было в дурном настроении. Огромное стойбище, полное друзей и врагов, замерло, пережидая ярость светила. Я сидел у входа в шатёр, делая вид, что чищу топор. А на самом деле, бдительно следил за лагерем Мирада.

Ближе к полудню тот вышел и направился к шатру Мгелая. Я видел, как он пересёк открытое пространство — уверенно, не торопясь, с достоинством человека, знающего себе цену. У входа его встретили телохранители Мгелая, и седобородый хан скрылся внутри.

Сразу после этого в лагере началось движение. Отряд воинов Мирада — человек двадцать, не больше — начал седлать переханов. Никаких телег, только верховые, только лёгкое оружие. Они строились у южного края стойбища. Туда же подвели и запасных животных.

Снявшись, отряд быстро уехал в сторону Рамдуна. Кочевники Мгелая провожали их удивлением и настороженностью в глазах.

В стойбище стало тихо. Слишком тихо. Даже обычный шум затих: кочевники ждали. Все понимали: сейчас решается, что будет с ними дальше. А Мгелай и Мирад по-прежнему говорили. И никак не заканчивали этот разговор, гонг за гонгом.

О чём они говорят, естественно, никто не знал. И всё-таки догадки множились, перетекая из уст в уста и обрастая деталями.

Я послал Истора разузнать, что удастся, но тот вернулся ни с чем. Люди Мгелая не подпускали никого близко к шатру. И даже наши две осмии «охраны» вывели за пределы.

К вечеру напряжение стало практически осязаемым. Я, наверно, один не беспокоился. Сидел у костра, глядя, как догорают угли, и не волновался. Знал, что вопрос решится не сейчас, а когда вернутся посланники Мирада, уехавшие в Рамдун.

Когда солнце уже коснулось края земли, из шатра Мгелая вышли оба хана. Мирад — всё с тем же непроницаемым лицом, Мгелай — хмурый, явно недовольный. Они обменялись короткими фразами, и Мирад, не глядя по сторонам, направился в свой лагерь.

Слух разнёсся по стойбищу, как огонь по сухой траве: ханы не договорились. А значит, переговоры наверняка продолжатся завтра.

Ночь выдалась тревожной. Я едва задремал, как где-то со стороны дозорных раздался резкий крик. Слов я не разобрал, но интонация не оставляла сомнений. В густой темноте за пределами стойбища случилось что-то нехорошее.

Я нащупал топор, прислушался. Снаружи забегали люди, застучали копыта, кто-то зычно раздавал приказы. А потом тишина. Такая плотная, будто уши заложило. Я ждал, что вот-вот начнётся бой, но вместо криков и лязга оружия услышал только удаляющийся топот — пара всадников ускакала в сторону окраины стойбища.

Выглядывать не стал. В