Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Нет, — кот потянулся и важно прошествовал на свою лежанку, которую называл «финансовым троном». — Я начал планировать ещё вчера, когда крысы принесли донесение о брожении умов. Кстати, они просили передать, что их доля — три копейки. Я обещал расплатиться супом.

— Ты торгуешься с крысами?

— Это не коты, — вздохнул Уголёк. — С ними сложно. Зато теперь у нас есть разведка на нижних этажах.

За окном сгустились тучи. В коридоре больше не гудели, в дверь не стучали. Только где-то далеко ворчала уходящая повариха, пересчитывая монеты.

Глава 23. Шарлотка на слюне

Глава 23. Шарлотка на слюне

Первый тур кулинарного отбора напоминал финал чемпионата по метанию половников. Все были напряжены, ставки росли, а Уголёк уже успел принять предварительные заказы на то, кто первым вылетит.

На сцене выстроились участники. Судьи в чёрных мантиях, с ложечками наготове, замерли за столом. Зрители на трибунах жевали попкорн, а крысы на балконе делали ставки.

В первом ряду сидели две персоны: Альтаир — холодный, как ледник в январе, и Кайан — с улыбкой, предвещающей беду. Между ними пустовало кресло, потому что никто не хотел сидеть в зоне, где воздух искрил от напряжения.

Каждый имел выражение лица, словно съел килограмм лимонов.

У Кайана в руке был скромный пучок розмарина — зеленый, пахучий, перевязанный бечёвкой. Он положил его на колени и небрежно поглаживал веточки.

Альтаир смотрел на розмарин, как на налоговую декларацию с ошибкой.

— Что это? — спросил он.

— Зелень, — ответил Кайан. — Для поднятия аппетита. Айза оценит.

— Она оценит. Но я сделаю лучше.

Декан выхватил листок, быстро нацарапал записку и махнул курьеру, стоявшему у прохода.

— Бегом на драконьи поля. Пусть соберут самый большой букет полевых цветов. И доставят сюда до окончания тура. Трачу из резервного фонда.

— Какого резервного? — уточнил курьер.

— Моего личного.

Курьер умчался, оставляя за собой облако пыли.

— Вы всегда так реагируете на конкуренцию? — спросил Кайан, не глядя на декана.

— Я реагирую на попытки выделиться за чужой счёт.

— Это розмарин, а не заявление о намерениях.

— Для вас это одно и то же.

Пустое кресло чуть заметно поёжилось.

На сцене ведущий, дракон с видом, который хотел оказаться в другом месте, объявил:

— Уважаемые участники! Ваше задание — приготовить десерт из трёх ингредиентов. Время — сорок пять минут.

Каждый открыл свою корзину.

Грацио де Люкс, наследник трюфельной империи, извлёк персики — настолько идеальные, что они, казалось, подсвечивались изнутри. Рядом — баночка мёда с золотой этикеткой «Королевский запас» и флакон сливок, которые тихо вздыхали от восторга. Золотой венчик, ножи ручной работы. Грацио боялся их брать. Его руки дрожали.

Баронесса Фламберже достала малину — она светилась мягким голубым, словно маленькие фонарики. Её крем взбивался сам, подчиняясь магии, и пускал искры. Она улыбалась победной улыбкой, не замечая, как солонка на столе сыплет соль без спроса.

Инквизитор Уксус выложил три груши — идеальной формы, без единого пятнышка. Рядом стояли сухофрукты, орехи, мёд, всё — в строгом порядке, отмеренное линейкой. На шее висел секундомер.

Тайный участник в капюшоне извлёк из-под тряпки засохшую корку, напоминавшую древний хлеб. Вторым ингредиентом оказался пучок травы, которую кто-то принял за петрушку, а третьим — маленький пузырёк «Не открывать в закрытых помещениях». Крысы перешептывались: «Это что, прошлогодний гриб?» — «Нет, это драконий зуб». — «А пахнет ветчиной». — «Не нюхай, отойди».

И я, Айза, объедок с фиалковой формой, котом за пазухой и корзиной, которую собирали в самом гнилом углу академии.

— У меня одной такой набор? — спросила я.

— У вас одной, — ласково сказал ведущий. — Это особые условия.

— Это саботаж, — шепнул Уголёк. — Но ты справишься.

— Время пошло!

Грацио де Люкс эффектно взмахнул ножом, целясь в персик. Он промахнулся. Фрукт откатился к ногам Альтаира. Декан поймал его и демонстративно положил рядом с розмарином. Грацио попробовал снова, порезал палец, увидел каплю крови и заорал на весь зал:

— Красное! Свёкла!

— Это ваша кровь, — устало сказал судья.

— Для меня это рубиновая угроза!

Он рухнул на пол с таким грохотом, что носилки подкатились сами. Уголёк довольно заурчал.

Баронесса Фламберже взбивала крем. Голубое облако сорвалось, заполнило сцену, и Альтаир с Кайаном одновременно пригнулись.

— Неплохая защита, — заметил Кайан.

— Импровизация, — ответил декан.

— Вы так и не ответили, зачем вам букет.

— Чтобы вы поняли, что я не сдаюсь.

— Вы мне не конкурент.

Кайан покраснел, но промолчал.

Баронесса подала мусс. Первый судья попробовал, посинел и исчез под столом. Второй успел сказать «Вкусно?» — и тоже рухнул. Третий, старый дракон, лизнул, закашлялся и выдавил:

— Мобилизуйте медиков. Мы умираем.

Баронессу увели под крики «Пересол!».

Инквизитор Уксус выкладывал грушевые кубики в идеальную пирамиду. Секундомер тикал, линейка лежала на месте. Тайный участник, крадучись, высыпал в мерный стакан щепотку серого порошка.

— Что это? — спросил Инквизитор, замирая.

— Магия, — прошептал Тайный.

— Нет! Эксперименты разрушают структуру!

Он застыл, уставившись на груши, и не двигался. Его увели на руках.

Тайного участника дисквалифицировали за попытку продать ту самую корку судьям как «эксклюзивный деликатес».

На сцене осталась я.

На трибунах появился курьер с огромным букетом полевых цветов — васильки, ромашки, колокольчики, лютики, перевязанные широкой лентой. Альтаир взял букет, положил на свободное кресло и демонстративно посмотрел на Кайана.

— Шестьдесят три цветка, — сказал он. — Считайте.

— Я не считаю. Я ценю качество.

— В драконьих полях качество выше всяких розмаринов.

Пустое кресло между ними съёжилось.

Я выкладывала шарлотку. Она дымилась, щипала глаза, но выглядела почти пирогом.

— Что это? — спросил ведущий, отступая.

— Шарлотка. Драконья слюна, гнилое яблоко, плесневелый мёд.

— Вы нас убьёте?

— Профессиональный риск.

Судьи, приведённые в чувство, подошли.

Главный откусил, зажмурился, упал.

Второй откусил, пробормотал «Ох» — и тоже под стол.

Третий, самый старый, откусил, пожевал, подумал — и уронил голову на руки.

— Грибы! — простонал он. — Грибы!

— Нет грибов, — сказала я.

— Но я их чувствую!

— Галлюцинации. От счастья.

Главный судья приподнялся, багровый, с расширенными зрачками:

— Я не понял, это гениально или ужасно. Но я хочу ещё.

— Добавка — пять копеек, — объявил Уголёк, нацепляя бабочку.

Судьи выложили