Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Это вам, — сказал Кайан. — Победительница должна получить лучший букет.

Я приняла корзину — она весила полтонны.

— Спасибо, — выдохнула я. — Красиво.

— Вы сами красивая, — тихо добавил Кайан, так, что слышал только кот.

Уголёк прошептал:

— Он тебя охмуряет на глазах у всех.

— Тихо.

На трибунах Альтаир побледнел. Он смотрел на букет, на улыбающегося Кайана, на моё смущённое лицо — и его драконья кровь закипела. Он резко обернулся к своему помощнику.

— Прикажи доставить из сокровищницы колье с драконьим изумрудом. И серьги. Лучшие.

— Господин декан? — удивился помощник. — Вы уверены?

— Быстро! — прошипел Альтаир.

Через минуту курьер влетел на сцену с бархатной подушечкой, на которой покоилось изумрудное колье и серьги, сверкавшие так, что у зрителей заслезились глаза.

— Айза, — громко сказал Альтаир, жестом приглашая на середину сцены. — Вы не просто победили. Вы вписали своё имя в историю академии. Примите этот скромный подарок в знак нашего восхищения.

Он собственноручно надел на меня колье. Изумруд засветился фиолетовым — в тон моей магии.

— Колье стоит больше, чем мой тотализатор, — прошептал Уголёк. — Я в шоке.

— Ты в шоке? Я в ужасе, — ответила я. — Как я его носить буду?

— Хотя бы сегодня. Для победы.

Альтаир покраснел — впервые я видела дракона красным — и отошёл. Кайан смотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Господин декан, — сказал он, — вы всегда умеете удивить.

— Я умею ценить заслуги, — буркнул Альтаир.

На этом месте Кассандра, сидевшая на верхнем ярусе, не выдержала.

— Это безобразие! — заорала она, срывая маскировку. — Вареники не могут победить трюфели! Это сговор! А изумруд — какая пошлость!

— Кассандра, вы дисквалифицированы навсегда, — холодно сказал Альтаир. — Убирайтесь.

Она попыталась сотворить заклинание, но судьи одновременно кинули в неё ложками. Кассандра, ойкнув, улетела прочь.

— Поздравляю с победой! — объявил ведущий. — А теперь — слово декану!

Альтаир поднялся. Он смотрел на зал, на объедков, стоявших в проходах, на дрожащих студенток и на меня.

— Сегодня исторический день! — сказал он. — Впервые за сто лет объедок выиграл кулинарный отбор! Поэтому я объявляю: всем объедкам академии — праздничный ужин! За счёт академии!

Объедки взревели от радости. Нисса заплакала. Борода, наш лысый бунтарь, снял башмак и принялся стучать им по полу.

— Ура! — кричали все.

Я стояла на сцене в изумрудном колье, с цветами в одной руке и с котом — в другой.

— Уголёк, — спросила я, — а что теперь?

— Теперь — новый бизнес, — ответил кот, нацепляя фиалковую бабочку. — Продажа вареников по всей академии. Колье мы заложим на расширение.

— Не заложим.

— Тогда сдадим в аренду драконам для фотосессий.

— Ты ужасен.

— Это бизнес.

Мы вышли под звёзды. В зале гремел праздник. Кайан с букетами остался на сцене, пожимая руки судьям. Альтаир покрасневший стоял в стороне, не зная, куда девать глаза.

— Кажется, я покорила двух драконов, — сказала я.

— Ты покорила капусту, — поправил кот. — Остальное — так, бонус.

— И серьги.

— И серьги, — согласился Уголёк.

Финал. Конец отбора. Начало новой жизни. С варениками, изумрудами и котом, который знает цену всему.

Глава 27. Час признаний

Глава 27. Час признаний

Финальные аплодисменты стихли. Объедки разошлись по общаге праздновать, драконы улетели досыпать, крысы уволокли остатки серпантина. Альтаир, покрасневший и смущённый, ретировался в свой кабинет — видимо, переживать, что понравилось мне больше, корзина цветов от Кайана или его колье.

Я осталась на малой кухне. Одна. Если не считать Уголька, который доедал сметану и строил планы на мировое господство.

— Айза, — сказал он, облизывая лапу, — если мы продадим колье, я предлагаю вложить деньги в недвижимость.

— Какую недвижимость?

— Кошачий замок. С когтеточкой, бассейном и хранилищем для сметаны.

— Ты не умеешь плавать.

— Умею. Я просто не люблю показывать.

В дверь постучали.

— Войдите, — я поправила колье, которое всё ещё висело на шее. Снимать его было лень и приятно.

Вошёл Кайан. Без колпака, без фартука, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Светлые волосы струились по плечам, глаза — зелёные и серьёзные. В руках он держал не букет и не корзину. Только себя.

— Айза, — сказал он тихо, — можно с тобой поговорить?

— Смотря о чём. Если о налогах — я не в духе.

— Не о налогах, — он шагнул ближе.

Кот слез со стола и демонстративно уселся на лежанку, свернувшись клубком. Но уши его торчали в разные стороны, и я знала: он не спит.

— Айза, — Кайан взял мою руку. — Ты сломала мою систему идеалов. Десять лет я выигрывал отбор, десять лет считал, что техника, магия и идеальный вкус — это всё. А ты пришла и сварила шарлотку из гнили. Потом солянку из огурцов. Потом вареники с капустой.

— И что?

— И я понял, что моя система — дерьмо. Ты готовишь сердцем, не сердцем, а чем-то там… Душой, в общем. Ты — единственная, кто заставил меня проиграть. И я… — он замолчал, собираясь с мыслями.

— Ты?

— Я люблю тебя. Не как ученик Кассандры, не как соперник. Как мужчина. Уйдём со мной.

— Куда?

— Из академии. В моё поместье. Там есть река, сад, настоящая кухня. И никакой драконьей ревности. Будем готовить вместе. Жить. Мечтать. Строить планы.

Я почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Не фиолетовое — настоящее.

— Кайан, — я выдернула руку. — Спасибо. Серьёзно. Но я не игрушка, которую можно украсть. Я сама выберу.

— Выбирай.

— Я уже выбрала.

Он побледнел.

— Альтаира?

— Я выбрала себя. Свою кухню, свой бизнес, своего кота. Я не хочу быть чьей-то женой или чьим-то трофеем. Я хочу сама решать, когда чихать фиолетовым и куда ставить ведро с цветами.

Кайан долго молчал. Потом усмехнулся.

— Ты и правда уникальная. Даже в отказе.

— Это комплимент?

— Сожаление.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо.

— Если передумаешь — моё предложение остаётся в силе.

— Не передумаю.

— Я знаю. Но на