Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

Кайан побледнел.

— Я знаю, — сказал он. — Я больше не дракон. Моя искра ушла в этот суп.

— Ты жалеешь? — спросила я.

Кайан усмехнулся.

— Нет.

— А ты, Альтаир? — спросил Уголёк.

— Я отдал часть магии вкуса. Мои рецепторы больше не идеальны.

— Теперь вы оба не идеальны, — сказала я.

Кайан встал.

— Я ухожу. Из академии. Навсегда.

— Куда? — спросила я.

— В своё поместье. Буду готовить. Без магии. Без драконьих интриг. Без проклятий.

— Вернёшься? — спросил Альтаир.

— Если ты обидишь Айзу — я вернусь, — усмехнулся Кайан. — И тогда ты пожалеешь.

Он кивнул мне, пожал руку декану, погладил Уголька (кот не царапался — первый раз в жизни) и вышел в ночь.

Мы остались втроём. Я, дракон и кот.

— Айза, — Альтаир взял мою руку. — Я люблю тебя. Самой чистой любовью. Я чертовки счастлив, впервые за долгое время !

— Я тоже, — ответила я.

— Это главное, — сказал Уголёк, спрыгнул с лежанки и вдруг выдал таким голосом, будто его только что окатили ледяной водой:

— Ну вы и заставили меня понервничать, конечно. Срочно полную миску валерьянки, а то я за себя не отвечаю.

Я расхохоталась — первый раз за эту ночь. Альтаир хмыкнул.

Кот демонстративно отвернулся, дёрнул хвостом и добавил:

— И сметаны. Жирной. За моральный ущерб.

Глава 30. Слухи

Глава 30. Слухи

— Ты слышала?

— Нет, что?

— Декан и эта… ну, объедок.

— Да ладно! Не может быть!

— Может. Говорят, он ночевал в её каморке. На соломе!

— А Кайан? Говорят, он ушёл в поместье. Всю ночь бегал с ножом, отрезал у Кассандры волосы.

— Кошмар. А декан?

— А декан теперь её официально. Сам сказал. При студентах.

Я стояла за углом и слушала, как два студента-третьекурсника пережёвывают мою личную жизнь, как вчерашний суп. Уши горели. Щёки тоже. И я поняла, что прятаться в тени дольше нельзя — Уголёк уже начал подозрительно оглядываться, а его хвост нервно дёргался.

— Выходи, — сказал кот. — Всё равно они тебя учуют. От тебя за версту несёт счастьем и деканским одеколоном.

— Ничем от меня не несёт, — прошипела я.

— Несёт, несёт. Альтаир всю ночь тебя обнимал, а его запах — он драконий, въедливый. Студенты уже гадают, не беременна ли ты.

— ЧТО?!

— Пониже голос, — Уголёк зевнул. — Иначе услышат всерьёз. А так — только сплетни. И от сплетен никто не умирал.

— Кайан чуть не умер.

— Кайан — исключение. Он вообще любит драматизировать.

Я выдохнула, поправила мантию (свою, уже чистую — Альтаир тайком применил магию стирки, пока я спала) и шагнула из-за угла.

Студенты замерли. Их глаза расширились. Первокурсник, который сидел на подоконнике, сполз вниз и попытался сделать вид, что он просто тень.

— Доброе утро, — сказала я максимально нейтральным голосом.

— Доброе утро, госпожа… — парень запнулся. Он не знал, как меня называть. «Объедок» было бы грубо. «Айза» — слишком фамильярно. «Госпожа деканова любовница» — убийственно.

— Айза, — подсказала я. — Просто Айза.

— Айза, — повторил он с облегчением. — Мы тут ничего такого не говорили. Мы… обсуждали магический суп. Да. Очень полезная тема.

— Слышала я, что вы обсуждали, — я улыбнулась. — Добавьте к этому сметану. И передайте всем: если кто-то ещё раз назовёт меня объедком с пренебрежением — тот будет чистить кастрюли из-под магии вкуса руками. Без магии. И я лично прослежу, чтобы сметана была кислой.

Студенты побелели. Первокурсник сделал шаг назад и вжался в стену.

— Мисс… Айза, мы больше никогда!

— Вот и славно.

Я пошла дальше, чувствуя, как в спину летят взгляды. Уголёк трусил рядом, довольно урча.

— Классный ход про кислую сметану, — одобрил он. — Жестоко. Я бы не рискнул.

— Ты — другое дело. Ты сам по себе угроза.

— Вот именно! — кот вскинул хвост. — Кстати, о моём новом статусе.

— У тебя уже есть статус, — вздохнула я. — Финансового директора.

— Это вчера. Сегодня мир изменился. — Мы подошли к деканату, и Уголёк запрыгнул на ручку двери. — Я требую пересмотра. С перспективой роста.

— Пересмотра? Мы это уже обсуждали.

— Мы это обсуждали до того, как я съел просроченные налоговые отчёты и спас твою жизнь. Теперь я, между прочим, сделал два подвига. Имею право на надбавку.

Я открыла дверь деканата. Альтаир сидел за столом, зарывшись в бумаги. Увидев меня, он поднял голову — и на его лице появилось то самое выражение, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Он не улыбался, нет. Он просто смотрел на меня, как смотрят на горячий ужин после недели голодовки.

— Садись, — сказал он. — Тут такое…

— Я знаю, — я опустилась на стул напротив. — Студенты шепчутся.

— Мало того. — Альтаир выдвинул ящик стола и достал оттуда пергамент, исписанный мелким почерком. — Это петиция. Студенческий совет просит официально подтвердить или опровергнуть наши отношения.

— Чего?!

— Они говорят, что неопределённость мешает учебному процессу. Дескать, никто не знает, как ко мне обращаться — «господин декан» или «господин декан, который спит с объедком». А это, видите ли, нарушает субординацию.

Уголёк захохотал. Он захохотал так, что свалился с ручки двери и покатился по полу.

— О господи! — кот схватился за живот. — Я это должен видеть! Петиция! Студенты!

— Не смешно, — буркнул Альтаир.

— Смешно, — сказала я. — Очень смешно. Но ты прав, надо что-то делать.

— Я предлагаю публичное заявление, — декан откинулся на спинку кресла. — Просто выйти и сказать: да, мы вместе. Да, я её люблю. Да, она спасла мне жизнь, а я — ей. Вопросы?

— И что потом? — спросила я.

— А потом все успокоятся.

— Не успокоятся. Они начнут гадать, когда свадьба.

— Свадьба? — Альтаир моргнул.

— А ты что думал? Стоило декларировать отношения — сразу поползут слухи о помолвке. И о детях. И о том, как ты поделишь академию после развода.

— Мы не разведёмся.

— Мы ещё даже не женаты, — напомнила я.

Уголёк перестал смеяться и сел на стол с очень серьёзным видом.