Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

Она выстрелила.

Молния рванула не в меня — в Уголька. Прямо в сердце коту, который когда-то был её единственным живым существом.

Я не успела даже крикнуть.

Но Альтаир успел.

Он прыгнул, как дракон — хотя был в человеческом теле, — и закрыл собой кота. Чёрная молния вошла ему в грудь. Левее сердца, но вошла глубоко. Кровь — чёрная, не серебряная — брызнула на пол.

— Альтаир!!! — я подхватила его, когда он начал оседать.

— Я… в порядке, — прохрипел он, хватаясь за рану. — Не впервой.

— Какое не впервой?! Ты что, каждый день под молнии прыгаешь?!

— Только когда люблю, — он попытался улыбнуться, и это было так глупо и так по-драконьи, что я чуть не зарыдала.

— Трогательно, — Кассандра шагнула ближе. — Следующая молния будет в твою голову, дракон. А потом я заберу кота. Айза будет смотреть.

Уголёк спрыгнул с подоконника. Встал между мной и Кассандрой.

— Не будет.

— Ты без магии, кот. Твой ядерный чих кончился на моих драконах.

— У меня есть кое-что посильнее чиха, — сказал Уголёк. — Обида. Настоящая, многовековая, кошачья обида. Ты выбросила меня. Ты сделала меня ничьим. А Айза сделала меня своим. И за это я тебя не прощу. Никогда.

Он закрыл глаза. Напрягся. Втянул воздух так глубоко, что его маленькое тело раздулось, как шар.

— Не поможет! — закричала Кассандра, поднимая руку для последнего удара.

— ЧИХ!

Это было не громко. Это было страшно. Из носа Уголька вырвался не просто чёрный шарик — вырвался вихрь. Чёрный, фиолетовый, искрящийся. Он ударил Кассандру в грудь и вошёл в неё, как в пустую оболочку.

Кассандра замерла.

— Как… — прошептала она, глядя на расползающуюся тьму на своей груди.

— Фирменный почерк, — ответил Уголёк, открывая глаза. — Уголёк от врага — и нет врага.

Она рухнула на колени. Чёрное платье обвисло, тело начало рассыпаться — не стареть, а именно рассыпаться в прах, как её драконы. Сначала руки, потом плечи, потом лицо. Последними исчезли глаза — они всё смотрели на кота, пока не превратились в две чёрные точки.

На полу остался маленький уголёк. Дымился.

— Мой, — сказал Уголёк, подошёл и пнул его лапой. — У тебя даже уголёк не свой, Кассандра. Ты не умела оставлять следы. Только разрушать.

Он развернулся и пошёл к нам.

Я сидела на полу, прижимая к себе Альтаира. Рана на его груди уже начала затягиваться — драконья регенерация работала. Чёрная кровь останавливалась.

— Живой? — спросил кот, запрыгивая мне на колени.

— Живой, — ответил Альтаир. — Ты ведь не специально подставил меня под удар?

— Специально. Ты большой, в тебя легче попасть.

— Спасибо, — декан усмехнулся.

— Не благодари. Мне нужны были секунды. Ты их дал.

В дверях уже стояли студенты. С круглыми глазами и мётлами наперевес.

— Господин декан! Что за взрыв?

— Дезинфекция, — сказал Альтаир устало. — Плановая. Уберите пепел.

— А почему пахнет палёной магией?

— Потому что дезинфекция была очень качественной. Все вон.

Студенты разбежались. Мы остались втроём.

— Айза, — сказал Уголёк, когда я перестала трястись.

— М?

— Я тоже тебя люблю. Давно хотел сказать, но стеснялся.

— Кот стесняется? — не поверила я.

— Кот имеет чувство собственного достоинства. И сейчас я требую сметану. Вон из той банки, трёхлитровой.

— А валерьянку?

— И валерьянку. Я совершил подвиг. Я уничтожил свою бывшую хозяйку. Дважды. Заслужил.

Альтаир тяжело вздохнул.

— Неси, Айза. Он действительно заслужил.

Я пошла на кухню. А за спиной услышала:

— И повышение до главнокомандующего!

— Будет тебе, — ответил декан.

— И памятник!

— И памятник.

— Из золота?

— Из сметаны.

— Тоже неплохо.

Я улыбнулась, открывая холодильник. Победа пахла молоком, чёрным пеплом и свободой.

Глава 33. Лучше любой аптеки

Глава 33. Лучше любой аптеки

Чёрная рана на груди Альтаира не затягивалась.

Прошёл час после того, как Кассандра рассыпалась в пепел. Два часа. Три. Драконья регенерация, которая обычно закрывала любую царапину за минуту, здесь пробуксовывала. Края раны подсыхали, но внутри по-прежнему сочилась чёрная кровь, и каждый раз, когда я меняла повязку, у меня тряслись руки.

— Серебряная кровь не может быть чёрной, — сказала я в который раз.

— Может, если в неё попало проклятие старой карги, — ответил Уголёк. Он сидел на спинке кресла, в которое мы уложили декана, и не сводил с него жёлтых глаз.

Альтаир лежал с закрытыми глазами. Дышал тяжело, но ровно. Его лицо было белым, как пергамент, под глазами залегли чёрные тени. Я впервые видела его таким — слабым, беспомощным, не способным даже пошутить про налоги.

— Может, позвать лекаря? — спросила я.

— Какого лекаря? — фыркнул кот. — Того, который лечит насморк заклинаниями? Против чёрной магии нужны простые средства. Земные. Помоечные.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сходить туда, где мы встретились.

Я подняла голову.

— На помойку?

— На помойку, — кивнул Уголёк. — Там растёт трава. Не крапива, не лопух — другая. Её маги не замечают, потому что она пахнет отбросами. Но она вытягивает любую тьму. Я сам проверял, когда был маленьким и больным.

— Ты не был маленьким и больным. Ты был котёнком с ядерным чихом.

— И ядерный чих не помогал, когда у меня из носа текла чёрная слизь. А помогла трава. С помойки. За которой пришла Айза.

Я замялась. Оставить Альтаира одного?

— Иди, — сказал декан, не открывая глаз. — Я никуда не денусь. И не умру. Я слишком вредный для смерти.

— Слышишь? — кот спрыгнул на пол. — Он сам сказал. Пошли. Время работает против нас.

Я накинула плащ, взяла фонарь. Последний раз посмотрела на Альтаира — он лежал неподвижно, но уголок губ чуть приподнялся. Улыбался, паразит.

— Я быстро, — пообещала я.

— Не быстро, а аккуратно, — поправил Уголёк, выбегая в коридор. — Трава капризная. Её надо срезать при лунном свете, и нельзя использовать магию.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я кот. Я знаю то, что забыли люди.

Помойка за академией выглядела так же, как в день нашей встречи. Только сейчас не было дождя, а луна светила ярко, превращая горы мусора