Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева

Утро началось с того, что в мою комнату ворвалась тетушка с огромной кружкой чего-то обжигающе горячего и пахнущего травами. От аромата - терпкого, чуть горьковатого, с нотками мяты и ещё чего-то неуловимо лесного защипало в носу, но одновременно взбодрило так, будто мне вкололи лошадиную дозу энергии.

- Пей! - скомандовала, сунув кружку мне прямо в руки. Её седые волосы, собранные в небрежный пучок, торчали в разные стороны, а в глазах, окруженных сетью мелких морщинок, горел такой азарт, будто она собиралась не меня провожать, а на охоту на мамонта. - Это взбодрит. И одевайся по-походному, не фиг перед генералом в кружевах выпендриваться. Он этого не оценит.

- Тетя, я еще не согласилась... – пробормотала, пытаясь сфокусировать взгляд на кружке. Пар от напитка щипал глаза, а по руке разливалось приятное тепло.

- А кто тебя спрашивает? - удивилась она так искренне, будто я предложила ей отрастить крылья и полетать. - Давай, давай, карета ждет. Детей я пока заберу, не волнуйся. Будут с волками играть, с Брутом дружить, привидение ловить. Развлекутся. Не стоит генерала сразу всем твоим выводком вкупе с зоопарком радовать, а то неровен час от счастья тут же помрет, супостат, некому тогда тебе зарплату будет платить.

Я села на кровати, потирая глаза. Солнце еще толком не встало, и в комнате царил серый предрассветный полумрак, в котором тетушкина фигура казалась призрачной и одновременно невероятно внушительной.

- А если он меня прогонит? - спросила, делая осторожный глоток. Напиток обжег горло, но следом разлилось тепло по желудку, прогоняя остатки сна.

- Не прогонит, - отмахнулась тетушка с железобетонной уверенностью. - Во-первых, я ему написала, что ты едешь. Во-вторых, он мужик, а ты баба красивая. В-третьих, у него жрать нечего, а ты готовить умеешь. Куда он денется?

Логика была непрошибаемая. Настолько, что спорить с ней было бы просто кощунством.

Я оделась в дорожный костюм - удобный, практичный, темно-синего сукна, без лишних кружев и оборок. Причесалась, заколов волосы в строгий пучок. Взяла сковороду - на всякий случай. И спустилась вниз, где меня уже ждали девочки, звери и, конечно, сама тетушка Фифа, восседавшая на лавке с видом полководца перед решающей битвой.

Глава 34. Приехали

Глава 34. Приехали

- Мама, мама! - Виктория подбежала ко мне, сверкая глазами. Ее темные кудри были заплетены в две тугие косы, на щеках играл румянец предвкушения. - А мы остаемся с тетей! Будем волков дрессировать!

- Не дрессировать, а знакомиться, - поправила та. - Волки, они уважают только силу характера. Дрессуру не любят.

- А Каркуша с нами? - спросила Эмили, прижимая к себе плюшевого дракона и с надеждой глядя на ворона, который восседал на спинке стула и чистил перья.

- Кар-р-р! - возмутился тот. - Я с мамой! Маму в обиду не дам!

- Вот видишь, - я вздохнула. - Каркуша едет со мной. Будет морально поддерживать.

- А Пип? - пискнула Мелисса, на руках у которой сидел кот с независимым видом, но с явным нежеланием куда-либо выдвигаться.

- Пип остается с вами. Будете им волков пугать. Пусть знают, кто в доме главный кот.

Пип фыркнул, но, кажется, остался доволен таким поворотом - перспектива трястись в карете его явно не прельщала.

- Ну всё, - тетушка хлопнула в ладоши. - Зоя, дуй давай. Кучер ждет. А вы, мелюзга, - подмигнула девочкам, - поехали домой, знакомиться со стаей. Клык уже заждался, хвостом метет.

Я поцеловала каждую дочку, почесала Пипа за ухом, пожала лапу Шмяксу (он шмякнулся прямо в ответ), и вышла во двор, где меня ждала карета и насупленный кучер.

- К генералу Сангриару? - уточнил тот таким тоном, будто спрашивал «В пасть к дракону?».

- К нему самому, - кивнула, забираясь внутрь. Каркуша влетел следом и устроился на багажной полке, свесив голову вниз, и велел:

- Тр-р-рогай!

- Поехали, - вздохнул кучер, и карета тронулась.

Два часа езды пролетели незаметно. Я успела подремать под мерный стук колес, прокрутить в голове все возможные сценарии развития событий и даже придумать пару ехидных фраз на случай, если генерал окажется особенно невыносимым.

- Не дрейфь, - вдруг каркнул Каркуша с полки. - Прикр-р-рою.

- Спасибо, - усмехнулась. - Буду знать, что у меня есть личная воздушная поддержка.

Карета остановилась так резко, что я стукнулась головой о стенку, а Каркуша слетел с полки и шмякнулся мне на колени.

- Кар-р-р! - возмутился он. - Предупреждать надо!

- Приехали, ваша милость, - доложил кучер тоном, каким обычно сообщают плохие новости. Или зачитывают приговор.

Я высунулась в окно и...

Замок генерала Сангриара произвел на меня неизгладимое впечатление.

Он был... мрачный. Очень мрачный. Серый камень, облезлые башни, заросший плющом фасад, на воротах герб с каким-то явно агрессивным зверем, оскалившим пасть. Над замком нависали тяжелые свинцовые тучи, хотя в остальном небе сияло солнце. Создавалось впечатление, что даже природа боится приближаться к этому месту, предпочитая держаться на почтительном расстоянии.

- Красотища, - пробормотала я. - Прямо дом моей мечты. Если мечтаешь о депрессии и вечных сумерках.

Ворота были закрыты. Наглухо. И, судя по виду ржавых петель и зарослям крапивы у основания, их не открывали лет сто, а может, и больше.

- Как заходить будем? - поинтересовалась у кучера.

- А это не ко мне, - философски заметил тот, даже не оборачиваясь. - Я человек маленький, мое дело довезти. А как вы заходить будете - это уже ваши проблемы. Я подожду тут. На случай, если придется увозить... ну, вы поняли.

- Спасибо за оптимизм, - буркнула, взяла сковороду (на всякий случай) и вылезла из кареты.

Каркуша перелетел мне на плечо и нахохлился, оглядывая мрачную обитель.

- Место дрянь, - резюмировал он. - Не нр-р-равится.

- Ишь, привереда выискался, - огрызнулась я, направляясь к воротам.

Подошла к ним. Постучала. Тишина.

Постучала сильнее. Снова тишина.

Пнула ногой. Бесполезно. Только ноге больно.

- Эй! - крикнула, сложив ладони рупором. - Есть кто живой? Или хотя бы полуживой?

За воротами раздалось какое-то шевеление, потом лязг, потом тяжелые, шаркающие шаги, и наконец в маленьком смотровом окошке показалось чье-то лицо.

Точнее, не лицо, а его часть. Огромный глаз - красный, воспаленный, с вертикальным зрачком, как у ящерицы, уставился на меня с таким выражением, будто я была тараканом, который посмел