Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

Марина, когда не рисовала и не училась? Иван подавил импульс забрать книжку с собой и проверить. Михаил Васильевич не одобрит, если он начнет уносить предметы из комнаты убитой. Он положил книгу на место и двинулся дальше.

Все говорили о том, что Марина была тихой и закрытой. Она не откровенничала с другими людьми и редко рассказывала что-то о себе. Но ей было двадцать – не подросток, но все равно возраст, полный волнений и впечатлений. Они должны были куда-то выливаться. И, если Иван догадался правильно, выливались они в рисунки. Ее альбомы были ее визуальным дневником.

В углу у кровати лежала целая стопка. Иван поднял самый верхний и заглянул в него. Марина изрисовала его до последней страницы. Похоже, она брала его с собой повсюду и рисовала тем, что было под рукой. Здесь были портреты однокурсников и наброски аудитории, сделанные ручкой или карандашом, были рисунки углем, и Иван узнал ту самую набережную, где ее нашли, были даже сложные акварельные пейзажи, которые он опознать не смог. Возможно, Марина ездила куда-то за город, а может быть, это те самые места из детства, о которых упоминала Рита. Он пролистал до самого конца. Что же, здесь, кажется, ничего важного, или он просто не понимает, что из этого важно.

Иван взял следующий альбом и сел на краешек кровати, аккуратно, чтобы не сдвинуть Маринины вещи. Здесь было примерно то же самое, что и в первом, только еще добавились наброски с крыши. Вампир узнал место. Он сам иногда отдыхал там с бутылкой вина, наблюдая, как город постепенно успокаивается с приходом ночи. Марина же рисовала рассвет. Мягкие розовые лучи раннего солнца тянулись из-за горизонта, обнимая по дороге купола соборов и отражаясь золотом в окнах многоэтажек. Неровная крыша, покрытая серыми листами железа, поднималась ему навстречу, и перекрестья антенн вместе с проводами казались такелажем огромного парусника, плывущего над городом. Вампир погладил рисунок. Он уже несколько столетий не мог себе позволить вот так встретить рассвет. Пальцы ощутили под краской линии. Иван перевернул страницу, но линии не были отпечатком следующего рисунка. Это было что-то, что Марина изобразила на том же листе, а потом стерла. Она рисовала эмоционально, сильно надавливая на карандаш, а затем почему-то не вырвала неудачный рисунок, а закрыла новым. Иван посмотрел на корешок альбома. Ну да, все верно, дешевый клей. Вот и причина. Если из такого вырвать лист, то он рассыплется весь. И все же… Он еще раз провел рукой по странице, а потом положил сверху тонкий лист бумаги и осторожно зачирикал его карандашом. Его вело любопытство.

Иван не сразу понял, что это было. Рисунок был сделан со странного ракурса, как будто зритель лежал на полу. Небольшая комната, судя по скошенному потолку – в деревенском доме. Стул и стол маленькие, с толстыми ножками – похоже на детскую. Неужели Марина нарисовала свою старую комнату? Но почему так странно? И почему она все же его стерла, а не просто оставила незаконченным?

Марина не хотела это вспоминать. На самом деле совсем, совсем не хотела. Может быть, тогда, лежа на полу в детской, она слышала все, что происходило внизу, и дрожала от ужаса, который потом отключил ее память?..

Он стал листать дальше и наткнулся на схематичное изображение театрального зала. Нет, тут же поправился Иван, не театрального, школьного. В театре стулья расположены иначе. Значит, это та самая школа, в которой работал ее отец. Она не помнила ее четко, поэтому набросала кое-как. Но даже по такому рисунку было понятно, что скоро начнется спектакль: посреди сцены стоял стул с наброшенным на него платьем, а на бутафорских стенах висели картины.

Иван заснял страничку. Этот альбом тоже был изрисован от и до, как и все последующие. Вампир еще несколько раз фотографировал рисунки, которые казались ему важными или просто красивыми. Удивительно, но Марина ни разу не нарисовала ни дядю, ни тетю. Она исключила их из своей внутренней жизни, и это тоже было загадкой. На ее рисунках появлялись даже дворники и кассиры, однако ни разу не было и намека на людей, с которыми она жила.

Закончив с альбомами, Иван перешел к ноутбуку. Он осторожно поднял крышку, предчувствуя, что придется вводить пароль, но на экране сразу вспыхнула страничка браузера.

«– Придумай для меня карту Таро.

– Просто так или на ситуацию?»

Иван прокрутил переписку вверх. Его глаза вспыхнули алыми угольками. Он сел за стол и начал читать.

На них напали у ворот Заповедника. Тетя Света и ее пикетчики уже ушли, улица была пустой и казалась тихой. За воротами со стороны парка сидели волки. Аня, Эльвира и Елисей вышли из такси и почти добрались до служебной калитки, когда двое в лыжных масках вынырнули из темноты прямо на них.

– Подлые твари!

Плюх! Что-то маслянистое и вонючее окатило Аню с головы до ног. Елисей взвыл, вырвался из Аниной хватки и побежал за нападавшими. Эльвира перехватила его поперек спины. Двое в масках на бегу обернулись и захохотали.

Радость была недолгой. Из-за забора вылетел черный силуэт. Он двигался так быстро, что казался размытым. Раз! Нападавший взмыл в воздух, описал дугу и рухнул у решетки. Два! К нему присоединился второй. Оба слабо шевелились.

С неба медленно спустился Серж. Он был с головы до пят в зеленой краске, но улыбался.

– Привет. Я прогуляться вышел, а тут такое. Вы в порядке?

Елисей засмеялся. Он смеялся так, как могут смеяться только пятилетки, мгновенно перейдя от испуга к безудержному веселью.

– Ты похож на Шрека!

Серж посмотрел на него, потом на Аню. С Ани капала зеленая краска. Первой засмеялась Эльвира. Поверженные нападавшие лежали на земле, боясь привлечь к себе внимание, и наблюдали, как их жертвы хохочут, указывая друг на друга и даже не пытаясь остановиться.

Когда над дверью звякнул колокольчик, Нино вздрогнула. Она знала, что рано или поздно он придет, но глупо надеялась, что этого не случится. Ее загадочный посетитель стоял в центре магазина, и Нино отметила, что колокольчик зазвонил уже после того, как он вошел.

– Добрый вечер, – сказал Птолемей Семенович. – Есть что-нибудь для меня?

Нино нервно прокашлялась и провела рукой по волосам:

– Добрый вечер. Сегодня нет.

Она попыталась улыбнуться как обычно. Птолемей Семенович ответил ей взглядом чуть более долгим, чем позволяли приличия. Он занял свое любимое кресло и открыл ноутбук. Нино готовила для него чай. Руки разогревали чайник и засыпали в него чай и хвою, но сознание было далеко. Немного листьев просыпалось на стол. Птолемей Семенович посмотрел на Нино, как