В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина

— Собираемся, собираемся, — сказал Славик и зевнул, — тебе-то какое дело?

Черт вдруг подпрыгнул совсем близко, едва не коснувшись личевского подбородка, и зашептал в ухо. От него пахнуло серой и огнем.

— Слыш, паря, по-хорошему предупреждаю. Свалите до заката, а? По-братски? И своим передай, да? И хватит жрать карамель, зубы выпадут.

Лич раздраженно поднял черепушку, но черта уже не было — исчез, гад. И что бы эти его слова значили?

…Ревущую Зою Валерьяновну Славик нашел внизу по нервному мурчанию Ссаныча. От этого мурчания по полу всего замка расходилась вибрация.

— Зой Валерьянн, почто котика мучаете? — свойски спросил лич и положил руку на спину вздрагивающей от рыданий старушки в образе эльфийки.

— Я… ик… Не зна-а-аю, чаво делать мне! — подняла она несчастные свои эльфийские глаза на лича, — и домой хочется, и тут хочетса-а-а-а!

Ссаныч, воспользовавшись заминкой, свалил и даже не покосился алчным взглядом на личевские коленки. Когда спасаешься от женских слез, о еде не думаешь.

— А, ну и пусть! Решено! Остаюсь! — вдруг решительно стукнула Зоя Валерьяновна кулачком по столу. — Чаво я буду там старая, когда я тут молодая? Можа, еще замуж выйду! А?

Лич кивнул, соглашаясь и заранее сопереживая будущему супругу имбы.

— А че? Я детей вырастила, на ноги поставила. Похоронные накопила… Усе! Буду жить для себя!

Лич снова кивнул. Для себя так для себя, какие вопросы? А что Януш с Галаэнхриель, интересно, решат?

Лич подумал, что пойдет за большинством. С друзьями ему и тут хорошо. Он почему назад захотел и к пати имбы присоединился? Потому что ему одиноко было.

За своими размышлениями лич не заметил, как Зоя Валерьяновна снова погрустнела. Она что-то шептала на своем, старушечьем, перебирала губёнками. Реагируя на ее причитания, в горшке с орхидеей выросла русская белая березка, а вместо пальмы в кадке — красная рябина.

— Поеду! Все, решено! Домой! Там у меня пенсия придет скоро, за лектричество, за квартиру платить опять же… В холодильнике кяфир пропадет, Светка обещалась с заводу пять кило сахару спереть… Чегой то я, человека, чтоль, подводить буду? Не, домой.

Глаза Зои Валерьяновны горели решительным огнем — ровно таким же, как когда она говорила о своем решении остаться.

— Зато тут платить за лектричество поди не надо… И хай с ним, с кяфиром, Надька блинов на помин души налепит. Тут зато никаких «Хербалайфов» и «Бромхеринов» не надоть. Все, остаюсь!

Лич тяжко вздохнул, открыл ириску «Золотой ключик» и поспешно сунул ее в рот. Хорошая ириска, правильная, зубы цементирует намертво. За время общения с Зоей Валерьяновной лич понял, что молчание — золото, и теперь следовал этому правилу всеми легитимными способами. И правильно делал.

— Ну, подскажи баушке, не вишь, измучилася вся, — проныла Зоя Валерьяновна, и Славик, что-то промычав, предусмотрительно продемонстрировал ей намертво сцепленные ирисковые челюсти.

— Гад ты все-таки, Слава, — горько сказала Зоя Валерьяновна и вырастила с горя еще одну рябину. На этот раз черноплодную.

Глава 17. Ирис кис-кис и другие увлечения Славика

В гостиной бывшего замка Темного Лорда было по-девичьи светло и уютно. Зерриканки сидели за столом, накрытым белой кружевной салфеточкой, и пили чай с малиновым вареньем. В их Зеррикании подобной ягоды не знали, но теперь стараниями Зои Валерьяновны девушки пристрастились.

— Ой, и чего делать-то теперь? Где наша пресветлая госпожа останется? — грустно по-зеррикански сказала Мадана, по-рязански отхлебывая из чашки и надувая смуглые щеки.

— И как она принесет в наши земли процветание и будет ими повелевать? Если уедет с Йанущьем? — тревожно заморгала миндальными своими глазищами Зульфира.

— Мы госпоже клятву верности дали, у нас без вариантов, мы всегда должны будем следовать за нею, — вздохнула Генеба и навернула лимончик к чаю, предварительно обмакнув его в сахарницу.

— Ну и ладно. Госпожа еще и не решила ничего. А время уж к обеду.

— И правда… Вели поварам бананов пожарить. Ну или это… Ну, что вчера на столе было… Пюре картофельного. С коклетой!

— Да-а-а… И заливное из щуки!

— И оливье!

— Холодец!

— Фу!

— Сама ты фу! Ничего в заграничных деликатесах не понимаешь.

— Не понимаю и понимать не хочу. Хочу бананов и кокосов! — закапризничала было Зульфира, но потом заленилась, подула в чашку с горячим чаем и откусила от творожника.

Зерриканкам было томно и немного похмельно.

В гостиной дворца открылся с характерным чпоком зев телепорта. Это была эльфийка со своим уже теперь законным мужем. От нее волнами несло светлой магией, благодушием и общей удовлетворенностью. От Януша, впрочем, тоже. Если бы он постарался, то даже смог вырастить какую-нибудь гортензию или там аквилегию, хотя и понятия не имел, как это растет и называется.

— Ура! Пресветлая госпожа вернулась! — радостно крикнула Генеба и отсалютовала чашкой с чаем. Вставать со стула ей было томно и лень.

— По-здра-вля-ем! — подхватила Зульфира.

Мадана же обняла эльфийку и по-дружески с ней расцеловалась, тут же распоряжаясь принести еще чаю и варений.

На шум и веселую суматоху пришел лич, гремя гостями и чавкая ириской.

Как-то незаметно за столом собрались все. За личем подтянулась и решительная Зоя Валерьяновна с немножечко помятым Ссанычем. Вид у Кат Ши был так себе — не каждый день в его жирные бока рыдали в порыве чувств. У Зои Валерьяновны же решительность на глазах таяла и сменялась жуткой паникой. Несчастная старушка никак не могла определиться.

Уютно запыхал во главе стола контрафактный антикварный самовар. В вазочках краснело варенье, на тарелочках и блюдечках досыхали сушки. Януш держал за руку свою Галаэнхриель и поил ее эльфийскими напитками — после поцелуя истинной любви светлая магия вернулась к ней в полной мере, и теперь ее перестало тошнить от нектаров и амброзии. Зоя Валерьяновна временно переключилась и докопалась до зерриканок, которые, впрочем, были непрочь поболтать. Лич молчал и тоскливо мычал что-то, показывая пальцем на рот, но на него никто не обращал внимания — все привыкли, что Славик порой может был чуток не в себе. Даже Ссаныч перестал облизываться на личевские голяшки. Кат Ши нашел себе другое развлечение и теперь охотился за косичками Генебы, как несмышленый котенок. Впрочем, все мы порой впадаем в детство, поэтому, когда жуткая когтистая лапа пронеслась почти у виска зерриканки, никто не стал впадать в истерику и панику. Подумаешь, котик играется, это же не здоровый амагичный зверь с ядовитыми когтями и клыками нападет, да?

— Ты мне скажи, девка, кем тут работать можно? Можа, там у вас кирпичный завод есть, а? — спрашивала Зоя Валерьяновна, и зерриканки, пошушукавшись