Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Аскетично, — голосом полным скепсиса выдал он, усаживаясь в кресло.

— Ты обстановку обсудить зашел, — поморщился я, — или о помощи попросить?

— Аскетично, говорю, у тебя, — как заведенный заладил Пратт, достал кисет и принялся набивать трубку. — Стол, пара кресел, буфет. Несолидно как-то. Вот у меня кабинет — это кабинет!

— Не имею обыкновения ночевать на работе, — оборвал я приятеля и повысил голос: — Ты чего приперся, Джек? Какого беса тебя посреди ночи принесло?

— У меня проблемы, — объявил заместитель главы всесильной Охранки, будто это объясняло решительно все.

— Ты уже говорил, — напомнил я.

Джек затянулся, выдохнул к потолку струю пахучего дыма и потер переносицу.

— Все плохо, Себастьян, — вздохнул он. — Все очень плохо.

— Плохо насколько?

— Меня и Готье отстранили от расследования.

— Ожидаемо, — пожал я плечами и отпил бренди. — А ты чего ждал?

— Да уж не этого, — поморщился Пратт. — Герцог Арно лично просил Якоба Ланье не раздувать скандал, но тот даже слушать ничего не стал. Представляешь? Ходят слухи, старик заручился поддержкой принца Августина, а того типа из Пурпурной палаты, что обнаружил тело, до сих пор так и не отпустили. Следователи надзорной коллегии допрашивают его уже вторые сутки.

— Значит, появились зацепки, — решил я.

Глава надзорной коллегии Якоб Ланье славился умением держать нос по ветру, и портить отношения с внучатым племянником его величества без веских на то оснований он бы точно не стал.

— И кстати, — уставился я на приятеля, — а с чего бы это герцогу Арно опасаться огласки?

— У Пурпурной палаты и без того репутация не самая лучшая, а тут еще это, — фыркнул Джек, потом встрепенулся: — Ты ведь не думаешь, что наконечники похитили с его ведома?

— У его светлости репутация тоже не самая безупречная. А что касается наконечников… зачем они вообще кому-то могли понадобиться? О Высших ничего не слышно уже лет десять. Так какого беса?

— А вдруг кто-то уцелел?

Я в ответ лишь неопределенно поморщился.

Если кто-то из Высших и таился все это время, для него нет абсолютно никакой разницы, сколько проклятых наконечников находится в распоряжении Стильга — дюжина, две или один-единственный. Ему в любом случае хватит. А втайне от всех собрать целую армию нечистых, как это некогда проделал Жнец, никому не по силам. Экзорцисты ордена Изгоняющих и экзекуторы «Пламенной Длани», обжегшись на молоке, теперь на воду дуют. Да и остальные службы не дремлют. Так зачем тогда заваривать эту кашу?

— Казначейского ревизора отыскали? — прервал я затянувшееся молчание.

— Нет, — мотнул головой Пратт и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист писчей бумаги. — Но в загородном доме нашли тайник, а в саду были следы недавнего ритуала.

— Вот как? — хмыкнул я, разворачивая опись обнаруженных в схроне вещей.

Большую часть их составляли книги, и книги запрещенные, за чтение которых в Норвейме, а с недавних пор и в Драгарне, сразу отправляют на костер. Да и у нас по головке не гладят. А если и гладят, то исключительно раскаленным железом и никак иначе.

Улика — весомей некуда, смущала лишь некоторая разношерстность собрания. И было совершенно непонятно, как расценит сей факт Ференц Ольтер. Решит он, что виной всему неразборчивость неофита, или заподозрит злой умысел истинных преступников, которые надергали с бору по сосенке и оставили эту сборную солянку в качестве доказательства вины.

Лично я ставил на второе.

— Если никто в виновности клерка не сомневается, — вернул я список приятелю, — то зачем ты здесь? Негоже заместителю главы Охранки якшаться с человеком столь сомнительной репутации.

— Хватит! — не выдержал Джек и хлопнул ладонью по столу. — Если ты прав насчет подчиненного Готье…

— Подчиненного Готье и твоего подчиненного тоже, — напомнил я.

— Да, да, — страдальчески сморщился Пратт. — Так вот, если ты прав и Ольтер расколет этого засранца из Пурпурной палаты, мне даже гарнизон в каком-нибудь захолустье не доверят. Как бы самому в кутузке не оказаться…

— И?

— Отойдет расследование братьям-экзорцистам, и ты сможешь направить его в нужную сторону.

— Возможно. Но все мои связи в ордене Изгоняющих — это отец Доминик, которого водишь в баню ты, а не я.

— Ты — их официал, твоим словам доверия больше.

— Думаешь?

— Уверен, Себастьян. Я знаю отца Доминика, к тебе он прислушается.

— Хорошо, — обреченно вздохнул я, не видя никакой возможности отказать приятелю в его просьбе, — попробую с ним переговорить. Но ничего не обещаю.

— А ничего и не надо обещать. Просто поговори.

Я покивал головой и задал вполне резонный в этой ситуации вопрос:

— А мне что с того?

Джека будто паралич разбил.

— Ты… — после театральной паузы выдавил он из себя. — Да я для тебя всегда… А ты… Как ты только можешь, Себастьян, быть таким меркантильным? Неужели наша дружба для тебя ничего не значит?

— Дай подумать… — Я уставился в потолок, потом перевел взгляд на приятеля и отрезал: — Нет, Джек, не в таком деле.

— Чего ты хочешь?

— Услуга за услугу.

— Договорились.

— Точно?

— Точнее не бывает!

Мы пожали друг другу руки, Джек допил бренди, поправил шейный платок и отошел к двери.

— Жду от тебя хороших вестей, — уже оттуда предупредил он.

— Проваливай, — прорычал я в ответ.

Рыжий пройдоха не заставил себя просить дважды и отправился восвояси. Я встал у окна и, глядя в ночь, стал прикидывать, стоит ли овчинка выделки.

По всему выходило, что ввязываться в эту историю слишком рискованно, но у меня было не так много друзей, чтобы ими разбрасываться. К тому же Джек и в самом деле мог оказаться полезен. Услуга за услугу, да?

Это соображение в итоге и решило дело.

Следующим днем на дворцовой площади оказалось неожиданно многолюдно. И пусть на головы зевакам с неба сыпались хлопья мокрого снега, а порывы резкого ветра так и развевали полы длинных плащей, никто и не думал расходиться. Наоборот, будто привлеченные светом ночника мотыльки, горожане понемногу стягивались к памятнику Святому Огюсту.

От меня же все шарахались как бесы от ладана. Заслышат за спиной звон колокольцев, обернутся — и сразу, потупив взор, отходят в сторону, словно их застукали на чем-то непристойном.

Точно ведь не почтить память герцога Гастре собрались, но тогда зачем?

Я внимательно огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного и неспешно двинулся дальше. Неспешно — не из-за опасения влипнуть в неприятности, просто подошвы не слишком удачных сапог так и скользили по обледенелой брусчатке площади.

Как бы не растянуться на камнях, вот конфуз будет…