Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

потянулись тонкие, радужные нити энергии. — Умная голова, которая решила, что лучше всех знает, как надо? Ты думал, я не видела, как ты смотрел на меня там в лесу? Почему ты отпрянул? Испугался своих же чувств? Испугался, что я выросла и больше не та восторженная дурочка, которая верила в сказки?

Его лицо исказилось. Гнев сменился чем-то более острым, более болезненным. Он снова шагнул ко мне, и теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала жар его тела, запах крови, пота и грозы. Видела, как бешено бьется жилка на его шее.

— Да, испугался! — процедил Крис сквозь зубы и его дыхание обожгло мою кожу. — Испугался до чертиков! Потому что когда я увидел тебя впервые за пятнадцать лет, я понял, что проиграл! Что все эти годы я носил в сердце образ маленькой девочки, а передо мной стоит взрослая, ослепительно красивая женщина, которая сводит меня с ума! Которая вызывает во мне чувства, которые я никогда раньше не испытывал и я ничего не могу с этим поделать! Никакой самоконтроль, никакая военная выучка не работает, когда дело касается тебя!

Его признание обрушилось на меня, как удар под дых. Все мои злость, обида, страх смешались во огромный и неконтролируемый комок энергии. Я видела его боль, его страх — не за себя, а за меня. И в этот момент что-то щелкнуло.

Моя магия, бурлящая, неосознанная, отозвалась на его боль. Тонкие, золотистые искры, что вились вокруг нас, потянулись к его ране. Они коснулись кровавой полосы на его боку и та начала медленно, но верно светлеть. Плоть стягивалась, кровь перестала сочиться. Но Кристиан даже не заметил этого, слишком поглощенный нашим скандалом.

— А ты думал, мне легко? — закричала я и слезы, наконец, потекли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. — Я пятнадцать лет тебя ждала! Пятнадцать лет строила в голове сказку! А ты вернулся другим! Холодным, злым, чужим! Ты даже не представляешь, что со мной было после того проклятого экзамена. Ты предал меня, унизил перед всеми и я не знала, что думать! Ненавидеть того, кого любила всю свою жизнь?

Мы оба дышали часто, неровно. Воздух трещал от магии и от наших невысказанных чувств. Его взгляд метался по моему лицу, по моим губам, по следам слез.

В глазах бушевала настоящая буря — ярость, страх, боль и такое голодное и отчаянное желание, что у меня перехватило дыхание.

— К дрышу все! — не выдержал Крис, стремительно хватая меня своими сильными руками.

Сгреб в охапку, грубо, почти жестоко, прижал к стене так, что у меня вырвался короткий, перепуганный вздох. И прежде чем я успела что-то понять, запротестовать, или испугаться — его губы нашли мои.

Это была буря, обрушившаяся на меня всей своей мощью. Яростная, жадная, отчаянная.

В этом поцелуе не было нежности, только дикая, неконтролируемая страсть, годами сдерживаемая ярость и облегчение от того, что я жива, цела, и что я рядом.

Губы Кристиана властно захватывали территорию, не спрашивая разрешения, и я, ошеломленная, подалась ему навстречу.

Первый настоящий поцелуй. И он был с ним. С тем, кого я любила всю свою жизнь — сначала как сказочного героя, потом как боль, потом как загадку. И сейчас — как живого, дышащего, яростного мужчину, который сводил меня с ума.

Я обвила его шею руками, вцепилась в его влажные от пота волосы. Он прижимал меня к стене всем телом, и я чувствовала каждый его мускул, каждую дрожь, каждый жесткий изгиб.

Его руки скользнули под мою куртку, сильные пальцы впились в мою кожу через тонкую ткань майки. Раздался резкий звук рвущейся ткани — он, не отрываясь от моего рта, сорвал с меня куртку, отбросив лохмотья в сторону.

Теряя голову, я ответила ему с той же дикостью, кусая его губы, царапая ногтями его спину, чувствуя, как вселенная сузилась до точки соприкосновения наших тел, наших губ, наших душ.

* * *

— Ну, наконец-то, — прошипела Эория, материализуясь из тени колонны в паре десятков метров от охваченной страстью пары. Ее драконий взгляд был полон тысячелетнего сарказма и легкой, почти материнской нежности. — Молодец, что сам догадался. Не то, что некоторые!

— Я пытался тебя поцеловать, но ты сказала, чтобы моя драконья морда к тебе не лезла, — ворчливо отозвался Веридор, появляясь рядом. — Ты выбрал неподходящий момент, — фыркнула Рия.

— А можно получить график подходящих моментов? — парировал Рид. Он принюхался и его вертикальные зрачки резко сузились. — Кстати, о подходящих моментах. Сюда кое-кто несется со скоростью разъяренного тестя?

Эория насторожилась, растопырив ушки.

— Вот он не вовремя, конечно! — скривив мордочку, ответила Эория.

Они обменялись взглядом — мгновенным, полным древнего понимания.

— Наш благородный идиот сейчас явно не готов к мужскому разговору с папочкой, — констатировал Веридор.

— А наша девочка — к тому, чтобы стать свидетелем убийства любви всей своей жизни, — добавила драконица.

Не сговариваясь, они синхронно взмахнули крыльями. Тончайшая, невидимая глазу пелена магии — древней, тихой, как шепот времен, — взметнулась из их чешуи и сомкнулась над Тьеррой и Кристианом, образуя идеальный, непроницаемый купол.

Снаружи теперь была лишь пустая полуразрушенная стена. Внутри же… никому не нужно было знать, что происходит внутри.

— Надеюсь, они там хоть штаны не порвут, — философски заметил Веридор, укладываясь поудобнее, чтобы охранять невидимый шатер. — А то объяснять Горнелу, почему его дочь возвращается домой в лохмотьях… Это даже мне не по силам.

— Заткнись и сделай непринужденное лицо, — буркнула Эория, прикрыв глаза и настраивая все свои чувства. — Если он подойдет слишком близко, придется отвлекать.

— Может, скажем, что мы решили облюбовать себе здесь семейное гнездышко и разводить драконят? — оживившись, спросил Веридор, с привычной, вечной ноткой издевки, за которой скрывалась вся вселенная их с Эорией любви. — Все лучше, чем у него на заднем дворе.

— Идиот! — фыркнула Рия, смутившись.

— Сама такая! — беззлобно отозвался Рид.

И они замерли, два древних дракона, охраняя хрупкий, яростный, только что родившийся мир двух людей, которые наконец-то перестали кричать и начали говорить на языке, понятном без слов.

Глава 29

Кристиан

Я тонул в ее губах, как юный мальчишка, которому первая красавица школы подарила поцелуй. Когда я наконец оторвался, мир перевернулся с ног на голову, и