Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я заголил второе предплечье мертвеца и в неровном свете фонаря принялся разглядывать испещренную татуировками кожу. Темные символы и письмена отчетливо выделялись на мертвенно-бледном теле, но их было столько, что невольно разбежались глаза. Попробуй разберись, нет ли чего лишнего…

— Себастьян! — одернул меня Джек. — Не молчи уже!

Я поднялся на ноги и спросил:

— Эдвард Рох, помнишь такого?

— Рох? — Пратт в задумчивости приложил ко лбу тыльную сторону ладони, но почти сразу протянул: — А-а-а! Тот псих с луком? Мы еще прижали его лет пятнадцать назад? Помню, помню.

— В курсе, что тайная служба привлекла его к сотрудничеству?

— И что с того?

— Большинство Высших на его счету.

У Эдварда Роха был дар — он мог уложить стрелу в мишень из любого возможного положения. Пусть и не в яблочко, а куда придется, но когда цель Высший, а наконечник выкован из проклятого металла, необходимо просто попасть. Он и попадал.

— Стрелял их, да? — озадачился Джек.

— Стрелами с проклятыми наконечниками, — подтвердил я. — А чтобы раньше времени не скопытился от воздействия заточенной в металл Тьмы, мастер-татуировщик Изгоняющих нанес ему на руки специальные символы.

Пратт, который и сам был в наколках от пяток и до шеи, понял намек с полуслова.

— Если хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу, — проворчал он, передал мне фонарь и присел у тела подчиненного. Без какой-либо брезгливости взялся за окостенелую руку покойника и принялся внимательно изучать предплечье. — Свети давай.

Я зашел сбоку и заглянул ему через плечо.

— Ты все наколки по памяти помнишь?

— У меня полный комплект, — пояснил Джек. — У остальных упрощенные вариации, нового ничего быть не должно.

— А тебя от Тьмы не защищали?

— Нет, — буркнул Пратт и попросил: — Будь добр, помолчи, а? Отвлекаешь. — Какое-то время он разглядывал правую руку мертвеца, после изучил левую и покрутил головой, разминая шею.

— Ну, и?

— Отстань! — отмахнулся Джек, закатал рукав и начал сравнивать собственные татуировки с татуировками мертвеца, узор с узором, цитату из Святого писания с такой же цитатой на предплечье покойника. — Точно здесь должны быть? — отвлекся он на мгновенье. — Или придется все тело осматривать?

— Точно здесь, — подтвердил я с уверенностью, которой на деле вовсе не испытывал. — Иначе Тьма сумела бы до него дотянуться.

Джек неопределенно хмыкнул и продолжил сверять наколки, но почти сразу дернул меня за полу плаща:

— Смотри!

— Что такое? — склонился я к мертвецу.

— В гектограмму вписан пентакль, — указал Пратт на одну из татуировок. — Гектограмма у меня есть, пентакля нет. — Он присмотрелся и вскоре отыскал еще парочку отличий. — Вот, непонятная фраза и здесь лишний узор.

— Уверен?

— Да ты сам посмотри! — азартно оскалился Джек. — Сразу же видно, что эти вставки другой татуировщик набивал! Это как с почерком, ошибиться невозможно! — Он провел пальцем по белой коже трупа. — Вот работа штатного татуировщика, а эти дополнения делал уже кто-то чужой! Даже по цвету отличия есть! Не видишь, что ли?

— Вам всегда один и тот же мастер татуировки набивает?

— Да, — подтвердил рыжий. — Нас сразу предупредили, что иначе будут проблемы.

— А тут кто-то свои наколки в чужие вплел? Очень интересно.

— Их бы перерисовать, по идее, надо, — предложил Пратт.

— У меня есть идея получше…

— Отрубить руку? Фи, Себастьян, это моветон!

Я оглядел лежавшие здесь и там расчлененные тела и пожал плечами:

— Тогда рисуй.

— Из меня художник, как из тебя балерина!

— Предлагаешь привлечь к расследованию придворного портретиста?

— Может, лоскут кожи срежем?

— Не обратил внимания, как тело проморожено?

— Ладно. — Джек оправил распоротые рукава покойника и поднялся на ноги. — Если понадобится, по памяти накидаю, а потом можно будет свериться. Только понадобится ли?

— Есть у меня знакомый специалист по этому делу, возможно, он нашего татуировщика знает.

— Уголовник какой-нибудь?

— Лучше. — Я сунул фонарь приятелю, подышал на потерявшие чувствительность пальцы, потер их друг об друга, пытаясь разогнать кровь. — Идем отсюда.

Мы вышли из ледника и отправились в обратный путь, спеша поскорее покинуть царство мертвых и подняться на свежий воздух. Теперь даже промозглый зимний город казался уже не столь неприветливым, как раньше.

Все познается в сравнении, ага…

Заглянув в каморку дежурного медика, я вернул ему фонарь и сообщил, что мы уходим. А после как бы невзначай спросил:

— Да, кстати, а мертвецов не отпевали еще?

— Здесь? — удивился служитель. — Нет, разумеется! Отпевают, когда к похоронам готовят. У нас своя часовня.

— Понятно, — кивнул я, и тут по моргу, отражаясь от каменных стен, прокатился громогласный возглас Джека.

— Господин Ольтер! — пьяно растягивая слова, рявкнул он. — Вас-то мне и надо!

— Что опять случилось, господин Пратт? — вздохнул Ференц, явившийся в морг в сопровождении пары следователей.

— Почему мой человек валяется на леднике, будто какой-то бездомный бродяга? Почему к нему отнеслись без должного уважения? Он отдал свою жизнь нам… за нас, а его бросили на лед, как потрошеную рыбу! Кто за это ответит, спрашиваю я вас?!

— Успокойтесь, Пратт! — брезгливо поморщился толстяк. — Вы пьяны!

— Да я просто в бешенстве! Я буду жаловаться!

— Не стоит горячиться, господин Пратт, — сразу сбавил тон Ольтер. — После завершения следственных мероприятий тело будет передано родственникам для погребения…

— Это возмутительно! Расследование может затянуться на месяцы! И что — ему так все это время и лежать среди бродяг?!

— Хорошо, хорошо, — пошел Ференц на попятную. — Если желаете, можете его забрать.

Накинув на голову капюшон, я незаметно проскользнул на выход и поднялся из подвала на улицу. Там, пританцовывая от холода, дождался приятеля и уже вместе с ним забрался в карету.

— Будет он еще спрашивать, что я в морге делаю, — ухмыльнулся Пратт, свернул крышечку фляжки и опрокинул ее в рот, но та оказалась пуста. — Вот дерьмо! — выругался Джек и предложил: — Завернем в винную лавку?

— Нет, — отказался я, понимая, что с выпивкой стоит повременить. — Едем в переулок Медников.

— К твоему специалисту?

— Да.

— Он нам нальет?

— Определенно, — поежился я и поплотнее запахнул плащ, пытаясь прогнать забравшийся под одежду холодный воздух.

— Отлично! — Обрадованный Джек сдвинул закрывавшую оконце заслонку, велел кучеру ехать в переулок Медников и вновь развалился на сиденье. — Просто замечательно, бесы меня задери!

Дорога заняла не больше четверти часа; на месте мы выгрузились из кареты, разбудили дремавшего в будке у ворот сторожа и прошли в небольшой дворик разделенного на квартиры особняка.

— Неплохо для жулика, — заявил Джек, оглядываясь по сторонам.

Я промолчал. Опьянение понемногу сменялось головной болью, пересохло горло, навалилась непонятная маета.

Распахнув дверь парадного, мы поднялись на третий этаж и толкнулись в мансарду. Дверь оказалась заперта,