Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Пока персонал поспешно накрывал на еще две персоны, о делах мы не говорили, но, как только остались одни, я сразу поставил вопрос ребром:

— Чего вам надо?

Джек прожевал намазанную маслом булочку, вытер рот салфеткой и укорил меня:

— Ты на редкость недружелюбен сегодня, Себастьян.

— Не испытывай мое терпение, — потребовал я. — Выкладывай!

— Мы нашли его, Себастьян! — рассмеялся безмерно довольный собой Джек. — Эдвард его нашел!

— Да ну? — поморщился я, не особо впечатленный этим известием.

— Покажи ему, Эд, — потребовал Пратт.

Лучник установил мольберт, откинул крышку и отступил, позволяя мне разглядеть фрагмент перерисованной на холст татуировки.

— Это было набито на плече вашего покойника. Красным отмечены вставки, дополняющие основной узор, — пояснил он и достал спрятанную за пазуху книжицу. — А это монография магистра хирургии, профессора королевской медицинской академии Сержа Тегрейна «Основные сложности, возникающие при сведении и ретушировании шрамов, татуировок и врожденных дефектов кожного покрова, с оригинальными иллюстрациями автора». Вот, сам погляди!

Я внимательно изучил заложенный лист, потом сверился с холстом и пришел к выводу, что мастер, дополнивший татуировку «серого сюртука», позаимствовал технику соединения узоров из этой самой монографии.

— Это как искать иголку в стоге сена! — произнес я после недолгих раздумий. — Представляешь, сколько людей имеет доступ к работам профессора? Да одних только студиозусов и за год не проверить!

— Это еще не все. — Эдвард забрал у меня монографию, пролистнул несколько пожелтевших страниц и указал на рисунок, где этап за этапом показывалось преображение похабной наколки в изречение Святого Мартина «Да не убоятся праведники волн морских». — Сравни начертание букв.

— Букв? — озадачился я.

Пригляделся, и действительно — фраза с запястья мертвеца «Да не коснется меня Тьма» была набита ровно такими же заковыристыми буквицами.

— Ну? Видишь теперь? — спросил Джек, обгрызая ножку жареного цыпленка. — Как тебе такое?

Я только головой покачал:

— А вам не приходило в голову, что татуировщик просто скопировал шрифт из монографии этого самого Тегрейна?

— Приходило, — подтвердил Пратт и махнул обглоданной косточкой лучнику: — Обоснуй!

— Начертание слова «Тьма» не приводится ни в этой монографии, ни в других работах профессора, — заявил Эдвард. — Там также не приводится начертание заглавной буквы «Т».

— И что с того? — поторопил я его, чрезвычайно раздраженный неуместной медлительностью.

Рох достал роскошно оформленный анатомический атлас и раскрыл его.

— Сегодня, одевшись подобающим образом, — с усмешкой поведал он, — я посетил академию и упросил расписаться сие светило медицины на моей книге.

Я подошел и внимательно изучил оставленный размашистым почерком автограф.

— На верхнюю черту буквы «Т» внимание обрати, — подсказал Джек.

— Обратил.

Крыть было нечем, буквы оказались идентичны.

Татуировку «серому сюртуку» делал либо сам профессор, либо же ее делали по заказанному у него эскизу. В любом случае, к магистру хирургии Сержу Тегрейну стоило приглядеться повнимательней.

Вот только оно мне надо?

— Джек, можно поговорить с тобой наедине? — попросил я.

— Эдвард, дуй в академию, — тут же распорядился Пратт, — и глаз с профессора не спускай.

Лучник собрал мольберт и, не преминув прихватить со стола пару булочек, покинул кабинет. Я прикрыл за ним дверь и уставился на приятеля.

— Ты что задумал? — спросил у него.

— А разве непонятно? — ухмыльнулся в ответ рыжий пройдоха. — Поговорю с профессором с глазу на глаз. Неофициально, разумеется. Абсолютно неофициально, да, — кивнул он в подтверждение своих слов.

— Зачем? — нахмурился я. — Тебе сейчас надо свою задницу прикрыть, а не в сыщика играть.

— Прикрыл уже. Твой порошок сработал что надо.

— Умер?

— Слизняк из Пурпурной палаты? Утром Святым душу отдал.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, и наполнил миниатюрную фарфоровую чашечку черным кофе.

— Тогда тем более не понимаю, зачем тебе суетиться. Официальный ход делу ты дать не сможешь. Вернуть наконечники — тоже. Его преосвященство в них не заинтересован, на его покровительство рассчитывать не приходится. Так зачем все это, Джек? К чему никому не нужный риск?

— Ничего в этом мире не происходит без причины, Себастьян, — пространно ответил Пратт. — Ты вот знаешь, зачем кому-либо могли понадобиться наконечники?

— Нет.

— И я не знаю. Но они не в частную коллекцию уйдут, ты уж поверь моему чутью. Их используют, и мне даже страшно подумать как.

— А вот мне — так все равно, — хмыкнул я, вместе с тем понимая и озабоченность приятеля.

Для него это настоящая головная боль, над ним словно топор палача завис: если сыщикам надзорной коллегии удастся распутать это преступление, то кто-нибудь из лиходеев неминуемо проговорится о соучастии «серого сюртука». А там и до обвинения в пособничестве недалеко.

— Тебе не может быть все равно, ты — мой друг, — ухмыльнулся Пратт.

— Забудь, — посоветовал я.

— Не могу, — помрачнел Джек. — Я хочу быть уверенным, что никто не начнет болтать, когда дело запахнет жареным. И я должен знать, кто еще из моих людей замешан в этом деле.

— Проведи ревизию татуировок!

— Мозги так легко не проверить, — возразил Пратт. — Сейчас они наконечники умыкнули, а завтра? Не хочется, знаешь ли, от своих ножом в спину получить. Нет, я за эту ниточку буду тянуть, сколько получится…

— Ну удачи тебе, — пожал я плечами.

— Ты мне нужен.

— Бери Эдварда в подмогу.

— Возьму, — согласился Джек. — Но нужен третий. Нужен ты.

Я даже фыркнул от возмущения:

— Ты старичка-профессора втроем пеленать собрался?

— При нем всегда находятся двое охранников и кучер, а в усадьбе еще и сторож, — пояснил Пратт.

— В усадьбе?

— В усадьбе, — подтвердил рыжий пройдоха. — Столичный смрад ему не по нутру, понимаешь, живет в небольшом поселке в получасе езды от города. Но дорога там достаточно оживленная, по пути перехватить не получится.

— Ты понимаешь, что если местные всполошатся, вам не уйти?

— Нам не уйти, Себастьян. Нам, — поправил меня Джек. — Эдвард будет ждать в карете на соседнем пустыре.

— Без меня.

— Ты обещал помочь. У нас сделка, не забыл?

Я подошел к приятелю, встал напротив и предупредил:

— Не расплатишься.

— Мои проблемы.

— Ну-ну.

— Заедем за тобой в шесть вечера, не заставляй нас ждать.

— Проваливай!

Оставшись в одиночестве, я налил себе красного вина, отпил, но будто воды хлебнул — ни вкуса, ни аромата.

Нервы. Это все нервы.

Хоть бы Святые этого упрямца вразумили!

Не вразумили. Как и договаривались, Джек прикатил за мной ровно в шесть.

На улице валил мокрый снег, не видно было ни зги, и выходить из дома не хотелось просто до скрежета зубовного, а уж ввязываться в эту авантюру — так и подавно.

Но для чего тогда еще нужны друзья?

Да и наконечники, опять же…

— Поеду, погрею косточки, — сообщил я помощнику, выходя на