Башня Богов IV. Эхо Ривеннора - Антон Александрович Карелин

с Альфой. Но секунду спустя увидел живую Алёнку и глубоко внутри понял, что оно того стоило. Ибо ассасинша смотрела на нас с растерянной ненавистью, униженно и мне почему-то стало очень смешно. Огромное облегчение раскатилось внутри.

— Я… Я не собираюсь оправдываться! — выплюнула блондинка, глядя отчаянно и злобно. — Все такие хорошие и гуманные, думаете, лучше меня? Да пошли вы. Если у этой игры такие правила и она дала выбирать, я всегда буду хищником и никогда скотом!

Алёнка уставилась на меня, разрываясь от противоречий.

— И ты, такой героичный, выпей яду, понял?

Я вынул её амулет из инвентаря, ибо сейчас он всё равно к ней вернётся. И спокойно сказал:

— Передай его мне, хищница. В уплату за то, что я не дал забить тебя, как скот.

Блондинка неровно дышала, её глаза лихорадочно блестели, а остальные смотрели с интересом, ни в одном взгляде она не нашла ни проблеска поддержки. Фыркнула долгой, якобы-равнодушной усмешкой.

«Предмет редкого ранга и высшего мастерского качества +Грань сумерек+ передан вам владельцем. Хотите вступить во владение предметом? Да/нет». Я нажал «Да».

— А ты…

Алёнка развернулась к статуе Волчары и плюнула в него.

— Сдохни.

И вот против этого абсолютно никто не возражал.

Мы развернулись и отошли: большая группа, бледная от ярости Алёнка и спокойный, величественный зверь. Увидели, как бездна торжествующе взревела, статуя Волчары раскололась и истёрлась в прах, мне показалось, что я услышал его беззвучный бессильный вопль. А затем арка погасла.

Испытание завершено.

Всем выжившим возвращены их предметы, включая повреждённые.

Вы можете покинуть этаж.

Врата осветились новым порталом, он как обычно был двойным: чёрный в изнанку или на следующий этаж, прозрачный домой. Алёнка резко сорвалась с места, по пути толкнув минотавра, но тот стоял, как скала, и убийца лишь отшибла себе ладонь.

— Только попробуй оставить мне плохой отзыв, — насмешливо сказал я Алёнке вслед, прекрасно зная, что она не будет оставлять никаких отзывов. А молчаливо поставит плюс.

Один за другим охотники и жертвы прощались и уходили своей дорогой. Номад по-военному отдал мне честь, и я не знал, как правильно ответить, так что замешкался и лишь прощально махнул рукой. Фунишар весело помахал всем кончиком хвоста и послал на нас облако искрящейся пыльцы снов.

— О, хороших вам кошмаров, о! — пожелал он и применил слово силы, открыв серебряный портал на какой-то из особых этажей. Там мелькнули удивительные строения из мерцающей пыльцы, похоже, меховой направлялся прямиком во владения своей духобогини. Чтобы поспать и увидеть прожитые сны.

— Видишь, Мелисса, мы были неправы насчёт Башни Богов. Это вовсе не бессмысленно-смертельный этаж, как казалось вначале. Башня не разбрасывается героями, а оставляет тех, кто сможет пройти сложное сито.

— Да, — кивнула Мэй. — Вот только к чему ведёт этот отбор, хотелось бы знать. Яр, я не прощаюсь. До встречи на Земле!

И ушла домой.

Остались мы с Альфой: он стоял на плато гордо и спокойно, широко расставив лапы, его сверкающие глаза смотрели в мои.

— Всё равно это страшный этаж, — сказал я хозяину этого мирка. — Слишком опасный, даже если комплектовать его элитой. Как вся наша группа, ни одного слабого звена. Каждый смертоносен, каждый мог выживать до последнего. Но на этом этаже шансы выжить малы.

— Велики, если действовать верно, – покачал головой Альфа. — Если бы вы сразу сплотились в одну стаю, то легко победили бы меня и прошли. И даже погибни кто-то из десятки, вы вернули бы его из бездны, потому что шансы почти полностью на вашей стороне.

— И как часто все десять участников оказываются рассудительны и ни один не поддаётся соблазну?

Ответ меня удивил:

— Значительно больше, чем в половине групп.

И тут я наконец понял оптимальный алгоритм прохождения этого этажа:

— Все отдают свои вещи одному, самому хитастому. Тот становится охотником, но удерживается от соблазна кого-либо убивать. Он раздаёт всем обратно их вещи и экипированная группа легко проходит один босс-файт, чаще всего даже без потерь, потому что десять против одного. А потом спокойно, с полным спектром возможностей и хорошим запасом по времени, проходит местную флору и фауну, ведь я спокойно шёл по каньону даже в одиночку, достаточно быть внимательным и осторожным. В итоге и овцы сыты, и волки целы. В буквальном смысле!

— Потому что группа незнакомцев становится Стаей, — кивнул Альфа. — И вместе они гораздо сильнее.

А ведь чтобы понять суть этого этажа и найти идеальный алгоритм его прохождения, нужно было просто не торопиться и всё обсудить перед тем, как делать выбор и включать таймеры. Как и кричал всем Номад, но охотники его не послушали, и первым из них был Волчара. Закономерно.

— Эх. Не повезло нам с составом.

— Не повезло с одними из вас, но повезло с другими, — пожал плечами Альфа, и жест получился одновременно звериным и человеческим. — Жизнь всегда балансирует сама себя.

— А сколько групп вымирают здесь целиком, до последнего восходящего?

Я ждал ответа в двадцать, тридцать процентов, не меньше.

— Ни одной.

— Но как это возможно? Неужели ты ни разу не победил? Враждебная среда. Соперничество друг с другом, пусть и не у всех групп, но как минимум у трети восходящие убивают друг друга. И ты: великолепный хищник с полным восстановлением, к тому же разумный и с тактикой…

Было сложно поверить.

— Я побеждаю часто, — ответил зверь, и в его низком спокойном голосе была легчайшая усмешка. — Но смерть не властна надо мной.

Я сначала не понял, а потом как понял!

— Если все погибли, то ты сам встаёшь на двойную звезду! И оживляешь самого достойного, того, кто лучше всех с тобой сражался. А потом вместе с ним возвращаешь тех, кто этого заслужил.

— Да. Достойные не должны растворяться в бездне. Туда уходят те, кто предал стаю и не заслуживает прощения.

— А все нормальные заслуживают, и даже большинство из тех, кто ошибся. Общество всегда даёт второй шанс. Я не хотел оставлять Горуна: он был не прав, но он не гнилой. Было бы подло и слабо его бросить.

— Потому что вы, приходящие сюда, уже одной стаи, – низкий голос Альфы стал сильнее и рыком прокатился по плато. — Какие бы противоречия вас не разделяли, какими разными не были бы