С этой вершины видно мой дом - Eaterina

которое требовалось передать Патриарху. Сделать это нужно было открыто, не таясь, чтобы старый Тсинар и не подумал проигнорировать записку, но во время таинства отвлечь жреца было невозможно, а ждать окончания так тоскливо!

Сегодня благодарили Нерождённого за благополучное возвращение в Манзокею второго принца – Наргида, который должен стать новым патриархом. Шаках этого принца видел несколько раз и не испытывал к нему большой неприязни. Пожалуй, самым большим минусом Наргида после тёмно-карих глаз можно было назвать только жреческий балахон, но изменить что-либо тут мальчишка был бессилен.

Наконец, служба подошла к концу. С трудом сохраняя благочестивые выражения на лицах, младшие жрецы потянулись на выход – приводить храм в порядок должны были такие вот служки, как Шаках. Сам же Шаках бросился к патриарху, якобы помочь ему, но сам торопливо протянул послание.

- Ваше святейшество, сегодня были весьма вдохновляющие песнопения, - восторженно проговорил мальчишка. – Кто-то из прихожан, слушавших восхваления со двора, просил передать вам послание.

И протянул туго скрученный свиток серой бумаги.

- И ты, конечно, не запомнил, кто это был? – с тёплой улыбкой спросил патриарх. Может, это сказывалось приближение бездетной старости, но шустрый паренёк был ему по душе. Из таких отменные шпионы выходят.

- Меня в приюте сегодня разбудить забыли, и я слишком торопился, - виновато опустил голову Шаках. – Опоздал к началу службы и, опасаясь вашего гнева, не уделил должное внимание тому, кто просил передать вам записку. Но я попросил брата Тонвуга проверить, нет ли в ней чего незаконного! Тот поводил руками и заверил меня, что это действительно просто кусок дешёвой бумаги, а не замаскированное оружие!

Патриарх даже улыбнулся, слушая добродушное повествование Шакаха.

- Что ж, благодарю, что побеспокоился о моей безопасности. Я прочту это послание позже, а ты приступай к работе. И сегодня можешь возвращаться в приют, я даю тебе выходной.

- Милостив Нерождённый! – тут же радостно поклонился мальчик. Правда, идти он собирался не в приют – нечего там делать.

Патриарх же торопливо проследовал в свои комнаты. Пока все были заняты, а Наргид собирался на аудиенцию к императрице, оставалось время на подобные мелочи. Старый жрец развернул послание, едва пробежал глазами и тут же отбросил прочь, словно ядовитую змею.

- Откуда этот мальчишка только берёт подобное?! – сквозь зубы прошипел патриарх Тсинар. – Не может же он, такой юный… Или может? Придётся выяснять.

Мысленно жрец уже сожалел о том, что, возможно, потеряет будущего верного шпиона, но сам прикидывал, что требуется для изобличающего магов служения и сколько членов инквизиции следует задействовать.

А отогнутый уголок записки чернел богопротивными словами:

«Жрецам не место у власти, ибо маги своей силой спаяли воедино империю. Нерождённый же – лишь выдумка для простолюдинов».

* * *

Несмотря на то, что у императрицы аудиенции просили заранее, Наргиду всё равно пришлось прождать некоторое время. Специально ли это было сделано, чтобы придать встрече больше веса, или Тевера действительно была занята, принц так и не решил для себя. Но обязательно нужно будет сказать сестре, что не годится правительнице так поступать. Точность и верность слова – превыше прочих забот. Только войдя в кабинет, Наргид понял, в чём причина задержки: он успел заметить, как через другую дверь выходили герцоги малого совета.

- Ваше величество, - с достоинством поклонился жрец, привлекая внимание императрицы, читающей какую-то бумагу.

Та подняла голову, рассеянно посмотрела на посетителя, а потом с неприличествующим правительнице радостным криком отбросила всё в сторону, торопливо вскочила, выбежала из-за стола и бросилась брату на шею. Радостный смех сменился судорожными всхлипываниями и невнятным бормотанием. Императрица превратилась в обыкновенную девушку, меньше полугода назад отпраздновавшую своё восемнадцатилетие.

Наргид подвёл сестру к диванчику, стоявшему в углу кабинета, усадил и отыскал взглядом кувшин с водой. Подобно любому своему брату по вере, он умел определять, не добавлено ли в пищу нечто вредное, но, кажется, императрицу травить никто не собирался, что радовало. Наргид налил в бокал немного воды и помог Тевере напиться. Не сразу, но она успокоилась.

- Ты вернулся! – с облегчением выдохнула императрица, с надеждой глядя в глаза брату. – А Дантор? Так долго тебя не было! Никого не было, а я совсем одна. Фрейлины – бестолковые курицы, которых только мужчины и интересуют. Советы, что малый, что большой, радеют лишь о своих благах. Да ещё с востока представители одного из эмиратов рвутся представить двору новое посольство. Патриарх после коронации меня словно не замечал. И… никого близкого рядом.

Тевера немного споткнулась в словах. Точно хотела сказать что-то другое, но передумала. Она побледнела за те месяцы, что Наргид её не видел, стала старше и жёстче, в глазах поселилась настороженность. Принц слышал о странном прозвище для столь юной девушки, но теперь, увидев сестру, понял его причины. Чёрное платье делало стройную Теверу ещё тоньше, а три бриллианта в венце, заменявшем в обычные дни тяжёлую императорскую корону, мерцали мрачным светом ночи.

- Ведь ты не бросишь меня, правда? – императрица с надеждой посмотрела на брата и даже взяла его за руки, так напомнив ту девчонку, ради которой Наргид когда-то сбегал с очень скучных занятий о житии и чудесах Нерождённого. Просто когда сестричка так просила, он не имел в себе силы отказать ей.

- Тева, ты же знаешь, что всегда можешь положиться на меня, тем более, это мой долг – служить моему императору… или императрице.

- Расскажи! Расскажи, как прошло твоё путешествие. Что ты увидел и узнал, как… как дела у княжича Берийского? Он не пиехал?

Наргид улыбнулся, уловив очередную заминку при упоминании Дантора. Признаваясь самому себе, он немного стыдился собственного поступка. Да, в момент венчания Наргид был не братом, а жрецом и прекрасно осознавал, что делает и на что толкает принцессу. Позже, уехав из Дармата, он стал искать этому поступку оправдания – и нашёл. Возможно, некое особое чувство – благословение Нерождённого, как любил говорить патриарх Тсинар – дало понять, как должно поступить. И Наргид поверил этому знанию.

Узнав ближе Дантора, молодой жрец принял его как собственного брата, а не просто потому, что так велела вера – всех людей на свете считать своими братьями. Честный, смелый и добрый княжич сумел завоевать уважение собственного народа и добиться расположения у важного гостя. Лучше пары для Теверы было не отыскать. По крайней мере, уж точно не среди южных или восточных соседей. И сама императрица, может, и не хранила очень тёплых