Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

— Твое приданое богато. Это всего лишь пирушка.

— Вы правы, муж мой. Мое приданое богато, но по настоянию отца, я должна была передать все в управление торговому двору. И часть серебра ушла на провизию для солдат. Как супруга маркиза, я обязана заботиться о благополучии простого народа, — Фэн-Жун побледнел. — Более того, поместье мне не платит обещанного содержания. Поэтому свой двор и слуг… мне приходится заботиться о них из своего кармана. Все свободные финансы, которые у меня были, я передала наложнице Цин, как приданое. Прошу меня понять.

С каждым словом лицо Фэн-Жуна приобретало неприятный серый оттенок. Его кулаки сжимались, а мне хотелось сделать несколько шагов назад и увеличить расстояние между супругом и собой.

— Дорогая, — муж сделал два шага вперед. Теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел мне прямо в глаза. — Матушка просила быть с тобой ласковей, но вижу, что добрых слов маркиза не понимает.

Он замахнулся. Звук пощечины разлетелся по кабинету. Щеку обожгло глухим ударом.

— Это была не просьба. Это был приказ. И если ты этот приказ не исполнишь, то я применю семейное наказание.

— Вот так маркиз обращается с законной супругой? — голос князя почти оглушил.

Фэн-Жун от испуга отскочил назад. Морозный ветер ударил мне в лицо, а глаза наполнились слезами стыда. Мне вдруг стало стыдно за то, что он видит меня в таком жалком виде. Тут же вбежала Мэй и подхватила меня под руки.

— Это семейное дело, ваша светлость, — маркиз хоть и испугался, но попытался сохранить лицо. — Я, как глава этого дома, имею права наказать супругу по своему усмотрению.

— Имеете, маркиз, — кивнул Хань-Шэнь. На меня он не смотрел. И от этого становилось больнее. — А вот растрата приданого законной супруги, уже преступление. Лишить законную супругу содержания, тоже преступление. Маркиза, оставьте нас. Вам здесь больше нечего делать.

Мэй быстро потащила меня к выходу. Следом вышел слуга князя. Двери в павильон закрылись. Последнее, что я слышала, был свист кнута и сдавленный мужской крик.

Глава 27

Мин-Сю

Я шла за Мэй, не разбирая дороги. Мне не было страшно. Но душа, которая еще помнила побои прошлой жизни, оцепенела от ужаса. Или от появления князя? Ведь в доме Фэн-Жуна меня никто и никогда не защищал.

— Быстрее, госпожа моя, быстрее, — паниковала Мэй.

Это была лишь пощёчина. Обычная пощечина. Но вдруг я поняла, что в этой жизни это было первое телесное наказание. Мэй пока не видела, что маркиз может сделать с её госпожой, поэтому так испугалась. Она привыкла, что в доме отца никто не смел обидеть единственную дочь генерала. И верила в то, что в доме мужа будет так же.

— Мэй, все в порядке.

— Как же в порядке?! Ваше лицо! Этот… Этот…

Она хотела отругать Фэн-Жуна, но воспитание в доме Вэй не предполагало знаний неприличных слов даже среди прислуги.

— Надо позвать лекаря. У вас наверняка испуг.

Я вдруг вспомнила, как Мэй и Шан-Ци плакали, когда муж впервые применил ко мне наказание палками. Мэй даже пробовала закрыть меня собой, за что поплатилась двумя ребрами.

— Никого не нужно. Сделаем холодный компресс. Князь Хань появился вовремя.

— Вовремя, — быстро проговорила Мэй и отвела взгляд.

Мы вошли в комнату. Тут же появилась взволнованная Юй. К счастью, она ничего не спрашивала. Мэй побежала за тканью для компресса, Юй бережно усадила меня в кресло. А я вспомнила пластину, в кабинете маркиза. Она волновала меня в разы больше, чем пощечина.

Сначала не понимала почему. Мало ли какие обереги могут быть у маркиза. А в том, что это был оберег… Почему я уверена, что это оберег? Ведь в империи не принято делать такие узоры на оберегах.

Сердце громко билось в висках. Вспоминая изображение на пластине, и живот скручивало от страха. Он меня пугал. Но почему? Воспоминания пришли яркой вспышкой.

Мне было десять. Первый брат вернулся со страшными ранами. Его тело было проткнуто десять раз. Только чудо спасло первого брата. Отец в те дни был в ярости. Все искали предателя. Матушка проводила дни и ночи у постели брата. Лекари менялись один за другим, и все говорили, что господину осталось недолго. Но брат боролся за жизнь.

Я помнила, как хотела помочь спасти брата, но отец боялся, что зрелище испугает маленькую госпожу, запретил пускать не только в комнату с больным, но и в его двор. И мне приходилось наблюдать за событиями со стороны.

Сяо пришел в сознание через семь дней. Горячка прошла через восемь дней. Через десять — лекарь сообщил, что угроза для жизни миновала. Меня наконец-то впустили в комнату брата. Я вспомнила, как спотыкаясь, бежала через мокрый после дождя двор. Ворвалась в комнату брата и увидела точно такой же квадрат, с таким же узором, в руках отца.

— Цзин-Син во всем признался, — прозвучал голос отца. — Его подкупили сюнны, чтобы убить тебя.

Когда генерал заметил меня, сразу замолчал. Теперь я понимала, что генерал не хотел, чтобы его дочь боялась предателей в собственном доме. Этот квадрат нашли у предателя Цзин-Сина. Он выполнял роль пропускного жетона. Чтобы шпионы знали, с кем вести переговоры. И у Фэн-Жуна лежала такой же.

В прошлой жизни род Вэй обвинили в предательстве. Щеки запылали. В прошлой жизни… Тогда войско отца потерпело поражение. Небольшое, но поражение. А затем меня отправили в ледяной павильон. Я не получала посланий. Мэй не могла узнать новостей. Потом Мэй убили. Я осталась одна. И… Мой муж связан с северными племенами. Он… Отец приблизил его к себе. Он помог ему войти во дворец. А потом…

Мне даже в мыслях было страшно это произнести. Но теперь я точно знала, как Фэн-Жун собирается разделаться с генералом.

— Госпожа, я принесла компресс.

Служанка протянула к лицу холодную тряпку.

— Мэй, найди господина Ляна и передай, что маркиза смиренно умоляет князя Хань-Шэня о встрече.

Мэй побледнела. Юй перехватила ткань. А я ничего не чувствовала. Не была уверена, что поступаю правильно. Но как поступить иначе не знала.

* * *

Хань

Кнут порхал по воздуху, нанося не смертельные, но очень болезненные удары маркизу. С большим удовольствием он достал бы из ножен меч и наказал за то,