Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

— Только от… — Мэй сделала паузу, чтобы убедиться, что никого нет рядом. — Мне приказали передать.

Она сунула мне в руку крохотную записку. Князь Хань сообщал, что навестит меня после того, как в поместье погаснут свечи.

— Как думаете, госпожа, что завтра будет?

— Скандал. Ты знаешь, кто был в кабинете Фэна?

— Я видела, как новая рабыня наложницы Цинь приносила маркизу согревающий отвар.

Юй трогательно покраснела.

— Утром я жду ее у себя. Приведите ее до визита к свекрови. А пока гаси свечи и идите отдыхать.

* * *

Хань

В этот раз в павильон Мин-Сю князь проник через заднее окно, чтобы не привлекать внимания слуг поместья. Маркиза ждала его. Крошечный светильник стоял на столике, едва освещая спокойное лицо госпожи.

— Князь не боится, что его примут за вора?

От ее тихого, но твердого голоса, по спине мужчины пробежали мурашки. Мурашки восхищения. Он вдруг подумал, что любая другая знатная барышня на ее месте, начала бы использовать женские уловки и ужимки, пытаясь извлечь из его симпатии максимальное количество пользы. Такое поведение раздражало князя. Но он вдруг понял, что если бы Мин-Сю применила бы к нему какую-нибудь женскую хитрость, ему бы даже было приятно.

Маркиза использовать свое очарование не спешила. Она плавным движением наполнила фарфоровую чашку чаем и протянула ему. Чай был тот самый, который он ей прислал после встречи в торговом дворе.

— Надеюсь, маркиза не станет звать на помощь.

— Что вас привело ко мне ночью?

Хань просто хотел ее увидеть. Убедиться, что лекарство подействовало и ее жизни больше не грозит опасность. А еще, он скучал. Впервые в жизни он почувствовал щемящее чувство тоски по другому человеку. Но сказать об этом прямо князь Хань не смел. Впрочем, он всю жизнь прожил при дворе и к ее вопросу был готов.

— Хотел показать вам это, — Хань достал из рукава письмо и протянул девушке.

Ее холодные пальцы коснулись его руки, князь на мгновенье замер. Кажется, это мгновенье было волнительней, чем все то, что было между ними до этой секунды.

Мин-Сю развернула письмо. В тусклом свете она казалась еще изящней и загадочней. Хань набрался смелости, сел с ней рядом. В обычной жизни он привык быть господином, перед которым все робели. Но рядом с ней… Рядом с ней он чувствовал себя робким слугой у ног госпожи и терялся, словно ребенок при виде небесной феи.

— Ваше Высочество, — голос Мин-Сю дрогнул, — я… я точно не писала этого письма. Почерк… Он… Кажется моим. Но я точно помню, что ни о чем подобном отца не просила.

* * *

Мин-Сю

Читать при таком тусклом освещении было сложно. Мне понадобилось время, чтобы разобрать символы и вникнуть в смысл написанных строк. Все это время Хань-Шэн не отрывал от меня взгляда. И это мешало сосредоточиться.

Этот мужчина одновременно пугал и притягивал. Я старалась изо всех сил сосредоточиться на письме, то и дело напоминая себе о том, что даже в одном помещении не достойна находиться с ним. Он, любимый сын императора, а я брошенная жена. Здесь даже имя отца не могло помочь. Слишком велика была пропасть между нами.

Только когда смогла сосредоточиться на послании, неразумные мысли о князе отступили. Только на середине послания я поняла, что это письмо от меня отцу. Письмо, в котором я просила генерала помочь мужу, уговорить тайшоу Лу-Инь сместить налогового инспектора уезда.

Я перечитала письмо несколько раз. Я точно никогда, ни в одном письме не просила отца помочь Фэн-Жуну влиять на судьбы чиновников. Даже в прошлой жизни, когда… И вдруг я вспомнила, что как раз в середине зимы, в прошлом воплощении, должность налогового инспектора как раз освободилась. И… И ее занял Фэн. А еще через год, маркиз начал управлять уездом. И…

— Ваше Высочество! Я точно… я никогда этого не писала.

Руки начали трястись. Я еще не успела толком понять, что происходит, но осознала, что кто-то меня подставил. Первое желание было упасть на колени и молить князя во всем разобраться. Я даже повернулась в его сторону, но вдруг его твердая рука легла мне на плечо.

— Я знаю.

— Знаете?

— Но, если бы это было ваше письмо, маркиза, — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза, — налоговый инспектор уже лишился бы своей должности.

Уголки его губ чуть дернулись, словно хотели улыбнуться. Я растерялась.

— Ваше Вы…

— Наедине вы меня можете звать просто Шэнь. Или князь.

Почувствовала, как щеки запылали от смущения.

— Простите, Ваше Высочество. Это… Это неприлично.

— Нас никто не услышит. Тем более, когда мы с вами, маркиза, связаны гораздо более тесными узами, чем вы с супругом. Верно?

— Князь, вам не следует об этом вспоминать. Я пока еще замужняя женщина. А для вас Его Величество наверняка приготовил достойную княгиню.

Он ничего не ответил. Только сжал челюсти, будто разозлился. Но это была чистая правда. Нам не следовало переходить черту. После развода я получу статус брошенной женщины. И это, как бы ни старался отец, останется грязным пятном на моей репутации.

— Как вы поняли, что письмо не мое? — я постаралась перевести тему.

— Это письмо прислал мне ваш отец. Он получил его от маркиза. Если бы он не получил ваши оригинальные письма, то…

— Почерк действительно очень похож. Я бы сказала, что он почти идентичен. Не совпадают лишь несколько штрихов, которые можно было бы списать на небрежность.

Хань кивнул.

— Почерк действительно похож. Вот только в ваших оригинальных письмах, вы всегда выражаете почтение отцу и интересуетесь делами родного дома, прежде чем рассказать о себе. А здесь, всего пара фраз, прописанных в этикете переписки и не более того.

— Вы читали мои письма отцу?

— Генерал Вэй прислал нам несколько документов с образцами вашего почерка.

Я молча кивнула. Теперь становилось понятно, как Фэн-Жун подставил отца. Письма. Он просто подделывал почерк генерала, переписываясь с врагами от его имени. Вот так просто. Из уголка глаз покатилась горячая слеза.

— Госпожа Вэй, — тихо обратился князь и осторожно стер слезу, — не нужно слез. Они причиняют мне боль.

— Простите, Ваше Высочество. Я просто потрясена.

* * *

Хань

Она была шокирована, а он доволен произведенным эффектом. Хань, конечно, не хотел, чтобы его женщина плакала. Каждая