Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

приданым. Только проучил. Преподал урок покорности. Этот урок стоил мне двух недель боли и долгих месяцев унижения, когда наложница демонстративно носила шпильки моей бабушки, а любой мой протест гасился пощечиной мужа или свекрови.

— А вот наложница Цин плохо спала. Рабыня с кухни рассказала, что ночью для нее готовили лекарство для сна. Она уснула только на рассвете и приказала сообщить старой госпоже, что больна и не может прийти ее поприветствовать. Думаю, старуха будет очень злиться, — слово “старуха” Мэй произнесла почти шепотом. — Особенно если ей уже донесли о слухах, которые ходят о поместье маркиза.

— Какие сплетни?

— Говорят, маркиз задолжал павильону “Золотого Феникса”. На него записано много неоплаченных украшений из серебра и нефрита. И павильону “Шелковых нитей”.

— Разве маркиз берет в долг?

Эта новость меня сильно удивила. В прошлой жизни свекровь строго следила за тем, чтобы у поместья не было никаких долгов. Хотя… В прошлой жизни я почти всю зиму провела взаперти, оправляясь после побоев, и могла не знать о том, что произошло.

— Не знаю, — честно ответила Мэй. — Юй слышала, это на базарной площади, но узнавать подробности побоялась.

— Что еще говорят?

— Еще говорят об осеннем банкете. Что маркиз спутался со служанкой на глазах у жены. Но маркиза благоразумна и великодушна, позволила не опозорить девушку и разрешила ей войти в дом. Вас обсуждают и в доме гогуна. У Шан-Ци там служит невестка.

— И что обо мне говорят?

— Первая госпожа подозревает, что с вами плохо обращаются. И приказала тайно разузнать обстановку в поместье. Шан-Ци, конечно, рассказала о том, что вас лишили содержания и теперь вы содержите нас из своего кармана.

— Что-то ещё?

— В поместье князя казнили несколько слуг. Люди говорят, что он наказал так слуг, которые допустили прелюбодеяние маркиза в усадьбе. Князь строг и безжалостен. И теперь он недоволен нашим поместьем. Обезглавленные тела выкинули на заброшенном погосте. А головы… Говорят, что головы он оставил в поместье, в назидание остальным.

Я кивнула. Человеческие языки — удивительный инструмент. И князь, как оказалось, умеет пользоваться этим инструментом в совершенстве. Историей с маркизом прикрыл покушение на себя. А головы, которые он наверняка отправил обидчику в качестве подарка, только укрепили его репутацию жестокого владыки.

Народ таких любил и боялся, до тех пор, пока жестокий нрав правителя не касался их жизней и кошельков. Но пока мне эти сплетни были на руку.

До маркиза эти слухи должны были вскоре тоже дойти. И не только до него. Пора было писать ответное письмо отцу и готовить следующий удар.

— А еще, — продолжала шептать Мэй, — охрана ночью спугнула вора в кладовых.

— Вора?

— Да. Говорят, что охотились за серебром.

— Кого-то поймали?

— Нет, госпожа. Никого не поймали. Вскрыли кладовую, где хранилось ваше приданое. К счастью, вы оказались такой предусмотрительной и все убрали из поместья.

В то, что в поместье мог пробраться вор, верилось слабо. Никто в здравом уме не полезет в дом, полный охраны. А вот то, что была вскрыта кладовка с моими сундуками, говорила о многом.

— Прикажи, чтобы Юй заварила чай. Нам нужно поприветствовать свекровь.

* * *

Сюэ-Жэнь

Маркиз не спешил покидать покои наложницы. Лежал на кровати, уткнувшись носом ей в плечо и тихо сопел. Когда служанка вошла, чтобы их разбудить, Фэн ее выгнал. С этого момента прошел почти час. Все это время Сюэ смотрела в потолок и левой рукой гладила живот, молясь о том, чтобы семя маркиза прижилось.

Ее положение было лучше, чем у наложницы Цин, и в разы лучше, чем у первой госпожи. Но без ребенка это все могло развалиться в любой момент. Она понимала, что в любой момент симпатия Фэна может измениться.

В первые дни она рассчитывала на то, что будет выделяться на фоне скандальной Мин-Сю. В моменты их тайных встреч маркиз жаловался, что жена ему досталась склочная, как купчиха и грубая, как деревенщина. Что она дикарка, не знающая приличий и этикета, только портит его репутацию. И что нужна она ему только из-за огромного приданого и влияния отца, который должен был за него замолвить словечко перед князем Хань.

Но на деле соперница оказалась другой: тихой, уступчивой, способной проглотить любое унижение. Но, эта покорность и уступчивость соперницы начали пугать. Она не понимала почему, но уже чувствовала, что нужно торопиться.

Тут же вспомнился последний сундук с лекарственными травами. Вместе с травами лежали и рецепты. Сюэ не стала открывать их, чтобы не проявлять заинтересованность в присутствии управляющего, и теперь жалела об этом. Эти травы сейчас ей были очень нужны.

* * *

Хань

Смотр войск пошел не так, как привыкли солдаты. Князь Хань явился без предупреждения в тот момент, когда генерал расслаблялся с дочерью гарнизонного лекаря, а комендант валялся пьяным в конюшне, среди навоза и несвежего сена.

Солдаты хоть и были во вменяемом, даже отчасти боевом состоянии, проявили себя не лучшим образом. Они растерялись, словно новобранцами, а не закаленными в походах воинами, и просто не знали, что делать. Расхлябанность солдат легла на благодатную почву утреннего раздражения и вызвала настоящую бурю.

Во все стороны летели копья, мечи, солдаты. Досталось даже конюху, который позволил пьяному коменданту приблизиться к животным. К полудню небо порадовало последним осенним ливнем. Острые, ледяные капли падали на плац. Но Князя это нисколько не смущало. Четырехчасовая муштра помогла ему не только навести порядок, но и успокоить ярость в груди и мыслях.

С каждым ударом учебного меча он представлял, как убивает маркиза, его мать, управляющего усадьбой, его наложниц. Всех тех, кто смел обидеть его женщину. Солдаты рычали, кричали, пытались наносить князю ответные удары в учебных поединках, но сегодня был не их день.

Он изливал злость и ненависть, укрепляя авторитет среди солдат. Генерал Вэй любил повторять, что в армии действует право сильнейшего. Каким бы талантливым генералом ты ни был, тебя убьют сразу, как только промахнешься. За слабым на смерть не идут.

Вэй был сильным. И воспитал таких же сильных сыновей, которые прикроют спину отца. Где-то на четвертом часу тренировок, когда солдаты были достаточно измотаны, а генерал Цзюнь перестал дрожать от ужаса потому, что уже не мог этого делать, Хань подумал, о том, что ему тоже нужны сыновья. Сыновья, которых родит ему Мин-Сю. Если он найдет способ забрать ее у маркиза.

Хань швырнул учебный меч