Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Но внутри что-то грызло и заставляло бежать прямо сейчас. Ещё раз обвёл взглядом это место. Нет, это не паника или страх, а здравый смысл. Сектанты охотятся за группами и одиночками, а тут так удобно собралось слишком много человек, и они не скрываются.

Дальше я расписал себе задачи, чтобы не дёргаться от каждого звука. Разрезать верёвку. Освободить Тавра. Уйти. Если завяжется бой, значит, так тому и быть. Убивать никого из этих учеников я не собирался, но остановить себя я не позволю.

Внимание сместилось к сектантскому глифу сокрытия. Уже почти коснулся его, чтобы ослабить действие глифа и разбудить собственную метку. Хотелось это сделать до ломоты в челюсти. Один вдох с раскрытой меткой, и я бы знал, есть ли кто-то поблизости.

Задавил это. Вокруг камень, я ничего не почувствую и только раскрою себя, хватит и того, что тут столько людей «светятся».

Караульный из Основы повернул голову к нам, досчитал до сорока, повернулся к баррикаде. Дождался, когда он снова уйдёт взглядом, и повёл нить силы вниз по ноге, к щиколотке. Нож сектанта лёг между ладонями, подтянул колени так, чтобы казалось, что я просто устал.

Лезвие лежало ровно вверх, и я не давал ему сдвинуться ни на палец, чтобы оно не поймало свет лун. Начал двигать кистями. Делал это с нажимом и медленно.

Край у ножа всё-таки собирал свет ниткой, но я не давал лезвию показать. Волокна расходились почти без звука. На третьем возврате внутри верёвки тихо треснуло. Замер и досчитал до сорока вместе с караульным.

Ничего. Ещё два движения, и верёвка разошлась. Снимать её я не собирался. Придержал витки большими пальцами, чтобы петля лежала как лежала, и оставил руки вместе. Связанный человек сидит определённым образом, и стоит развести плечи, как это видно сразу.

Нож вернул в Схрон. Теперь Тавр, но нужно дождаться, когда парень из Основы отвернётся.

И тут я почувствовал запах. Слабый настолько, что сначала принял его за собственный привкус во рту, из тех, что появляются, когда долго сидишь и не пьёшь. Горечь на языке и сладковатое поверх неё. И под всем этим что-то травяное с железом, будто рядом положили пучок сухой полыни и мокрый гвоздь.

Первое объяснение подвернулось сразу. Целый день тут варили, жгли огонь, сушили тряпки над углями. Повернул голову к костру с углями. Он тлел ровно, дыма над ним почти не поднималось. Проверил все остальные.

Чуть задрал голову вверх. Лёгкая дымка, похожая на туман, сползала сверху, по обвалившимся каменным ступеням и по обломкам верхнего кольца. Она была настолько тонкой и так низко стелилась над землёй, что без лунного света её можно было принять за обычную ночную муть.

Веки налились и опустились сами. Поймал их на середине и открыл силой. Пальцы у меня перестали слушаться первыми. Я велел им разжаться, и они разжались с задержкой, будто между приказом и рукой кто-то вставил лишний вдох.

Потом «мягкость» прошла по ногам от щиколоток вверх. Звуки начали куда-то отдаляться, но не так, как от Плакальщика. Открыл рот, чтобы позвать Тавра. Из горла вышел воздух. И вот тут меня накрыло.

Дорога в Весовой Лес. Ночь. Арт, рухнувший у колеса третьей повозки боком, с открытыми глазами. Гарек, который тянулся к ножу.

Железный сон…

Разница была только в одном. Там его пустили густо и сразу. Здесь он полз тонко и сверху. Потому я узнал его на десяток пульсаций позже, чем следовало. Уходить сейчас! Повернулся к Тавру, а тот спал как убитый. Увидел, что караульные уже лежали на земле, как и все остальные в этом дворе.

То, что я ещё в сознании, — заслуга собелии, которую я ел, и яда иглоспина. Устойчивость осталась, но мышцы всё равно немели, а движения запаздывали. Зрение временами уплывало и собиралось обратно. Язык лежал во рту чужой и толстый.

Источник при этом был полный и слушался. Мысли стали тяжёлыми и трудно складывались. У меня ещё есть пульсации, чтобы спрятаться. Нужно только… нет, Тавра я не разбужу, придётся его тащить.

Нож появился из Схрона, я разрезал верёвки Тавра. Поглядел на спящих. Если хоть кто-то ещё держался, резкий звук мог поднять его и дать мне несколько лишних пульсаций, пока пришедшие разбираются с сопротивлением.

Подобрал камень и бросил в пустую миску у костра. Камень ударил в край, миска подпрыгнула и звякнула о кладку. Никто не шевельнулся. Попытался крикнуть. Из горла снова вышел только воздух. Значит, прикрытия не будет.

Сверху заскребло камнем о камень. Потом что-то тяжёлое отодвинули, потащили, и оно… проехало с длинным низким звуком. Голос подал короткую команду, слов я не разобрал. И следом за голосом пришло фырканье. Долгое, влажное, с той особой тяжестью, какая бывает только у крупной твари, которая стоит в упряжи и ждёт. Потом скрипнуло колесо.

Пульсаций у меня оставалось немного, и тратить их на удивление я не собирался. Попытался ещё раз привести Тавра в чувства. Тряхнул его за плечо. Хлопнул по щеке. Взял за правое предплечье и сжал там, где вчера всё горело. Голова у него качнулась, и всё.

Подлез ему под руку, закинул её себе на плечо и поднялся. Он весил как мокрый мешок с камнем. Ноги у него не держали вовсе, колени складывались, и вся туша легла на меня разом.

Шалх тебя задери, сын дружины… Кто тебя так откормил за эти месяцы?

Первые три шага дались хуже всего, потому что мои собственные ноги отзывались с опозданием и вставали не туда, куда я их посылал. Носки Тавра волочились по камню и цепляли всё подряд. Отвёл его правее, чтобы они шли по песку, и сделалось тише.

Куда тащить, я решил, пока поднимал. Сбежать отсюда у нас не выйдет, единственное, что я сейчас могу — это спрятаться. Но есть одна проблема, которая нам может помешать — метка Тавра.

Нужен камень, много камня вокруг, чтобы её заглушить. Ещё место, где нас не найдут взглядом. Ниша под лестницей или щель в стене не годились. Думай! Думай, Рейланд! Тряхнул головой так сильно, что чуть не упал вместе с Тавром.

Водосток.

Вечером я разглядел его хорошо: круглое отверстие в человеческий рост в тёмной полосе кладки по дальнему краю, забранное решёткой из ржавых прутьев, и от отверстия по камню тянулся жёлоб. За прутьями стояла темнота, а вода уходила куда-то под основание стены.

Пролезет туда человек или нет, я не знал. Двор я пересекал не через середину, а вдоль тёмной стены, и на это ушло вдвое больше времени и вчетверо больше сил. На середине пути Тавр поехал у меня с плеча. Успел подхватить его под мышку