Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Дышал на счёт. Четыре шага на вдох, четыре на выдох. Иначе воздух заканчивался раньше, чем я успевал его набрать. Перед глазами двоилось, и решётка впереди то расходилась на две, то собиралась обратно. Вот тогда я и понял окончательно, что второй раз этот путь мне не пройти.

У решётки опустил Тавра на камень и взялся за прутья. Замка не было. Была рама, вбитая в кладку по краю отверстия, и прутья, сидевшие в ней сверху и снизу.

Верх держался намертво, а низ всё это время стоял в воде. Раствор вокруг крайнего прута размок и превратился в кашу, и я выгреб её пальцами. Под ним обнаружился клин, деревянный или костяной, разбирать было некогда, почерневший и мягкий, как гриб.

Поддел его кончиком ножа. Клин вышел кусками. Взялся за прут и качнул. Он подался. Качнул ещё, туда и обратно, и с каждым разом чуть шире, и после восьмого или девятого движения низ выскочил из рамы, и прут отогнулся вбок, скрипнув по железу.

Одного мало. Со вторым провозился дольше, потому что раствор там держался лучше. Пришлось отпустить в пятку короткий Корень, чтобы дать телу упор. Потащил, и прут отошёл почти беззвучно.

Щель вышла в ладонь шире моих плеч. Оставил Тавра снаружи и первым протиснулся сам. Внутри дно сразу уходило вниз, и вода доходила до колен. Холод ударил так, что в голове на несколько пульсаций прояснилось.

Развернулся и просунул руки между прутьями. Подхватил Тавра под мышки и потащил головой вперёд. Его плечи застряли. Пришлось повернуть его боком и тянуть, упираясь ногами в мокрый камень. Рукав остался на ржавом краю, зато сам Тавр прошёл, не окунувшись лицом в воду.

Прутья вернул на место как сумел. Оба сели криво, но снаружи отверстие снова выглядело закрытым.

И вот тут я понял, что, возможно, выбрал нам могилу. Железный сон стелился по земле, а земля здесь уходила вниз, к воде. Всё, что ползло по двору, стекало прямиком сюда.

За решёткой воздух был хуже. Горечь ударила так, что глаза заслезились, и колени у меня согнулись сами. Подхватил Тавра и потащил дальше, потому что назад дороги уже не было.

Через восемь шагов канал поворачивал вправо. За поворотом в лицо потянуло слабым сквозняком. Не свежестью, а просто движением воздуха откуда-то из глубины.

В кладке нашёлся низкий выступ, уходивший вдоль стены над водой. Затащил на него Тавра, положил на бок и втиснул плечом под каменный наплыв. Даже если он снова обмякнет, лицо останется над водой.

Между ним и двором теперь лежали решётка, основание стены и поворот канала. Хватит ли этого, чтобы заглушить метку, я не знал. Другого укрытия всё равно не будет.

Сначала загремел камень у баррикады. Один обломок протащили по кладке, второй уронили, потом зашуршали мешки. По звуку работали сразу несколько человек. Скорее всего, растаскивали то, что ученики навалили поперёк входа, и складывали по сторонам, освобождая проход.

Через полсотни пульсаций скрежет прекратился и потом пришли Гары. Их дыхание я узнал бы где угодно. Тяжёлое, с длинным присвистом на выдохе, и когда они переступают, наросты на ногах садятся на камень целиком, глухо и веско.

Три раза по четыре ноги. Следом скрипнули оси. Дерево у гружёной повозки скрипит иначе, чем у пустой, и эти шли пустыми, потому что скрип был высокий и сухой.

Оставив Тавра за поворотом, я вернулся к решётке. Подобрался к ней сбоку и лёг щекой на мокрый камень так, чтобы один глаз оказался напротив щели между отогнутым прутом и рамой.

Обзор вышел скверный. Треть двора, и та кусками. Остальное приходилось восстанавливать по звукам, которые каменная чаша разносила вдоль стен.

Считал людей. Одиннадцать, потом четырнадцать, сбился, потому что двое прошли туда и обратно, и я не понял, новые это или те же.

Источники прощупывал коротко. От Железного сна сосредоточиться получалось через раз, и чужие источники наплывали друг на друга, как голоса в толпе. Кое-что всё-таки разобрать получилось. Они поздние Ростки. Двое давили иначе.

Взгляд скользнул по лицам. Эти их не скрывали, как это было в прошлый раз, когда использовали Железный сон против караванщиков. Никто даже не кашлял, один вообще прошёл прямо через полосу мути у ступеней и даже не задержал дыхание.

Значит, либо они приняли что-то заранее, либо у них есть другая защита, либо они точно знают, через сколько эта дрянь перестаёт брать подготовленного человека.

Знать бы, что именно.

И тут я увидел три повозки, в которые были впряжены гары, а на них стояли… клетки. Прутья в палец толщиной, из тех, что не гнутся под весом взрослого зверя. Двойные засовы: верхний прямой, нижний с поворотом, чтобы лапой не сбило. Кольца, вклёпанные в пол, под ремни. Углы усиленные накладками. И петли по низу рамы, которыми клетку крепят к повозке, чтобы не ездила на поворотах.

Такие стоят во Внешних Загонах. Только сейчас зверями стали ученики школ… внутри всё стянуло в тугой узел от понимания этого. Заставил себя думать и смотреть дальше.

Три повозки, три упряжки Гаров. Клетки не нашли в руинах и не сколотили тут из чего попало. Их привезли заранее.

Учеников брали как мешки с зерном. Бросали на плечо, а потом закидывали в клетки, будто они не живые. Пальцы сжались в кулак, и тут я понял, что стиснул зубы слишком сильно.

Кто-то заканчивал считать. Голос дошёл до меня:

— Двадцать восемь.

— Жирно.

— Я думал, сюда десяток набьётся, не больше… а тут такой урожай.

— Дети, — хмыкнул кто-то в ответ. — Глупые, пугливые, вот и сбились в кучу. Чем их больше, тем нам лучше. Не нужно бегать по руинам их искать.

— Помощник главы будет доволен.

Закрыл глаза, чтобы не зарычать. Как я и думал, слишком всё было просто и открыто. Подготовили место, не появлялись рядом и просто ждали, когда тут соберётся побольше людей. Твари…

— Этого в третью. Пятая ступень.

— Так у него рука гниёт?

— Источник цел. Рука нам не нужна.

Полоса света дрогнула, и мимо решётки протащили за плечи кого-то в песочно-сером.

— Лежачих вниз не клади.

— Какая разница?

— Задохнутся под остальными, а мне потом за испорченное отвечать.

Пока наблюдал, понял порядок. В первую клетку складывали самых сильных и дополнительно перетягивали ремнями. Во вторую — Ростков второй и третьей ступени. В дальнюю, третью, — раненых.

Дарга поднимали втроём и всё равно уронили один раз. Он ударился плечом о край повозки, и тот, кто держал за ноги, выругался. Илсу положили в первую, к сильным, и сверху пропустили ремень через кольцо. Сеф проехал мимо решётки лицом вниз, у кого-то на плече, и