Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Дощечка Нисы лежала на песке шагах в десяти, и по ней прошли дважды. На третий раз она треснула, и половина отлетела к стене. Девушку с обожжёнными руками положили к раненым, в дальнюю клетку.

Человека Синары с рассечённой бровью протащили последним из тех, кого я разглядел, и он мотал головой, потому что уже приходил в себя.

Дарг очнулся у самой повозки. Он открыл глаза, повёл ими, и рука у него нашла чей-то сапог и вцепилась. Источник у него мигнул, слабо, на одну пульсацию, и плечи оторвались от камня.

Тот, чей сапог он держал, даже не вздрогнул. Спокойно присел, вытащил из-за пазухи тряпку и прижал её Даргу к лицу, удерживая затылок ладонью.

Парень дёрнулся дважды и обмяк.

— Крепкий, — сказал кто-то сверху.

— Видишь накидку? Он из Основы.

— Эх, жалко… маловато таких, как он.

Сдержался, чтобы не дёрнуться. Заставил себя расслабиться и дышать тихо и спокойно. Для них мы просто мясо и шкура, а наш источник — ядро, которое нужно вытащить. А они словно охотники, которые сетуют на то, что зверь им попался слабый и мало за него выручат.

У решётки я «простоял» слишком долго. Ноги немели от воды и Железного сна, пальцы на пруте приходилось разжимать по одному.

Из-за поворота донёсся тихий всплеск.

Тавр!

Наверху кто-то замолчал на середине слова. Я оторвался от решётки и скользнул обратно по каналу. За поворотом Тавр съехал с выступа и одной ногой оказался в воде. Камень, которым я подпёр его бедро, лежал на дне.

Он начал, что-то бормотать. Подхватил его, вжал в кладку и зажал рот и нос ладонью. Тело у него уже пыталось втянуть воздух.

Шаги подошли к решётке. Свет факела лёг полосами на воду. Дрожащие пятна протянулись по стене и остановились у самого поворота. Самого нас отсюда увидеть было нельзя, но стоило Тавру ещё раз дёрнуться, сказать что-то или плеснуть ногой — человек снаружи полез бы проверять.

Наверху звякнуло железо. Сектант взялся за прут и потряс. Один из отогнутых прутьев стукнул в гнездо.

Тавр напрягся сильнее. Грудь под моей рукой рванулась за воздухом. Придавил его к камню всем телом. Что-то маленькое булькнуло в воде уже перед поворотом. Камешек. Сектант бросил его нарочно и слушал, как отзовётся канал. Факел наклонился ниже. На стене появились пальцы, обхватившие прут, и край рукава.

— Что там? — окликнули сверху.

Свет задержался.

— Вода.

— Тогда хватит пялиться и помоги. Он у нас не влезает.

Пальцы исчезли. Свет отошёл и пропал. Досчитал до сорока и только потом убрал ладонь. Тавр втянул воздух со свистом и снова обмяк. Поднял его обратно на выступ, подперев на этот раз двумя камнями.

Когда вернулся к решётке, они уже заканчивали. Ладонь у меня тряслась, и я не сразу понял, от холода это или от чего-то ещё. Засовы закрыли, оба на каждой клетке. Ремни проверили, кто-то потянул за каждый, и один перевязал заново. Оружие, лежавшее возле караульных и рядом с теми, кому его разрешили держать, собрали и бросили на одну из повозок. К нише на верхнем кольце никто не поднимался, по крайней мере, оттуда не донеслось ни шагов, ни звона металла.

Мешки, сложенные у стены, вывернули прямо на песок. Забрали фляги, еду, что-то ещё, чего я не разглядел, а остальное так и оставили лежать кучей, и один прошёлся по ней ногой, разгребая.

— Барахло.

— Ищи нормально.

— Да нет тут ничего. Голытьба.

Потом кто-то прошёл вдоль двух куч, в которые растащили баррикаду, поворошил обломки, заглянул за них и вернулся.

— Пусто.

Гаров развернули, и повозки одна за другой прошли между растащенными кучами. Дребезг клеток потянулся вверх по улице, постепенно слабея.

Ждать долго я не мог. Обоз уходил, и каждая сотня пульсаций растягивала расстояние. Отсчитал двести и выбрался к решётке. Двор был пуст.

Отогнул прутья, вылез, лёг на камень и лежал, пока не убедился, что у разобранного входа никто не остался. Потом бросил во двор камешек.

Тишина. Вытащил Тавра. Он прошёл через щель тяжелее, чем внутрь, потому что тянуть неудобнее, чем толкать, и я ободрал ему второй рукав и сам приложился локтем о раму.

Оба были мокрые и трясущиеся. От нас несло водой, дымом и той сладковатой дрянью, которая въелась в ткань. Из вещей у меня остались нож сектанта и то, что лежало в Схроне.

Тавр не приходил в себя ещё несколько десятков пульсаций. Я хлопал по щекам, растирал шею и загривок. Развернул его лицом к проходу, откуда тянуло ночным воздухом, и заставил дышать. Нажал большим пальцем на предплечье, туда, где вчера всё горело.

Вот это подействовало. Он замычал, дёрнул рукой и открыл глаза. Они были мутные и смотрели сквозь меня.

Плеснул ему в лицо водой из жёлоба. Он мотнул головой, попробовал подняться, сел обратно на задницу и уставился на собственные ладони.

— Где мы? — зевнул он и закатил глаза.

— Там же, где и были, — хмыкнул я в ответ.

— Почему я мокрый?

— Пришлось тебя тащить в воду.

Он повёл медленно взглядом от баррикады к дальней стене, по навесам, по вытоптанному песку, по разбросанным мешкам.

И замер.

— А… — Голос у него сел. — А остальные?

— Увезли.

— Кто?

— Сектанты. Три повозки, упряжки Гаров, клетки для зверей, в которые погрузили всех.

Тавр открыл рот и закрыл. Потом я увидел, как до него доходит, потому что лицо у него переменилось всё сразу.

— Мы…

— Не попались.

Он поглядел на то место у нейтральной стены, где мы сидели связанные, потом на баррикаду, потом опять на свои руки.

— Я бы сейчас лежал там? — скрипел он зубами.

— Скорее всего в клетке с ранеными, — пожал я плечами.

— Ты меня вытащил…

— Я же не собирался оставлять тебя этим тварям.

Тавр несколько пульсаций смотрел на меня, потом опустил голову.

— Спасибо.

Кивнул. Сын дружины потёр лицо мокрой ладонью.

— А ты почему не уснул?

— В деревне долго травил себя собелией, потом ядом иглоспина. Таким же дымом накрыли караван, с которым я шёл. Многие легли сразу, а я сохранил сознание и мог двигаться.

Он поглядел на меня снизу вверх.

— Чем дальше, тем больше я понимаю, что не знаю тебя. Вроде бы жили вместе, а у тебя постоянно что-то спрятано.

Я не обратил внимания на его слова. Голова немного прояснилась, и я уже думал, что нам делать дальше. Судя по звукам, до ниши на верхнем кольце они не добрались. Там должно остаться оружие, которое у нас забрали ещё при входе. Проверить стоило в любом случае.

Толкнул Тавра:

— Пошли, заберём наше оружие.

— Точно! — вскочил сын дружины.

Копьё я узнал по насадке и по тому, как истёрлось