Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я пропустил вопрос мимо ушей и потребовал:

— Кофе!

— В обмен на рассказ? — прищурился рыжий пройдоха.

— Идет, — согласился я, развалился в гостевом кресле и сразу предупредил: — Но для начала мне понадобится твоя помощь.

— Выкладывай.

— Интересует один из официалов ордена Изгоняющих. Темные волосы с сединой, серые глаза, прямой нос с горбинкой. На вид лет пятидесяти, высокий и худой. Руки изуродованы артритом, ходит с тростью. Был здесь вчера. Вероятно, уроженец Норвейма.

— Заметен полуночный акцент?

— Нет, это просто догадка.

Святой Доминик почитался в Норвейме ничуть не менее Николаса Слепца, и нигде больше, насколько мне было известно, школяров и студиозусов не заставляли заучивать его высказывания наизусть.

Джек Пратт ненадолго задумался, потом покачал головой:

— Не знаю такого. Но если он был здесь вчера, то в журналах регистрации должен остаться номер его перстня.

— Проверишь?

— Не проблема.

— И передай весточку, чтобы за мной прислали карету.

— Сделаю.

Заместитель главы Охранки ненадолго покинул кабинет, а вернулся уже с двумя кружками черного горького кофе. Одну передал мне, другую отставил на фарфоровое блюдечко и уселся напротив.

— Ты рассказывай, рассказывай! — потребовал он и достал кисет с трубкой. — Зря, что ли, на тебя дорогущий пахартский кофе перевожу?

— Крохобор, — пробурчал я, сделал осторожный глоток и поведал о событиях вчерашнего дня, умолчав лишь о своем нынешнем статусе.

Тут в кабинет постучали. Джек поднялся из кресла и, жестом велев мне помалкивать, распахнул дверь. Выслушал подчиненного, вернулся обратно и озадаченно разгладил усы.

— Кроме тебя, никакие официалы ордена вчера через наши посты не проходили, — сообщил он. — И столь приметного господина тоже никто не помнит.

— Как такое может быть?

Пратт прошелся по кабинету и начал загибать пальцы:

— Либо ты что-то напутал… — высказал первое предположение.

— Не напутал.

— Либо его провезли через ворота, как пару раз провозил тебя я, — озвучил Джек следующую догадку и пожал плечами. — Или же он находится внутри дворцового комплекса уже не первый день.

Я допил кофе, поднялся на ноги и выглянул в окно.

— Сможешь навести справки?

— Зачем тебе это?

— Он меня вербовал, — ответил я. — Понимаешь? Сидел в приемной его преосвященства и обрабатывал меня, будто какого-то деревенского простака!

— Уверен?

— Более чем.

Решение не настаивать на постриге в монахи было принято еще до разговора со мной. Недаром отец Вильям вышел от секретаря его преосвященства мрачнее тучи, да и упоминание о неких «высоких покровителях» вырвалось у него явно неспроста. И болезный господин знал об этом заранее, более того, именно он подсказал, как разрешить ситуацию, не потеряв лица.

— Хорошо, — вздохнул Пратт. — Если что-нибудь разузнаю, сообщу.

— Больше ничего не хочешь мне сказать? — многозначительно произнес я.

— По-прежнему тишина, — ответил Джек, сразу сообразив, что речь идет о подзабытом уже похищении наконечников. — Последний… инструмент нигде так и не всплыл, меня никто не дергает, так что нет никаких причин для беспокойства.

— Дай-то Святые, — вздохнул я, отошел к двери и уже оттуда спросил: — Да, кстати, не в курсе, кто отвечал за строительство «Тихого места»?

— Огюст Зодчий, — без запинки ответил Джек. — Как раз перед тем как удариться в религию и переключиться на молельные дома и монастыри.

Огюст Зодчий? Вот уж нисколько не удивлен…

Выйдя за ворота дворцового комплекса, я сразу заметил маячившего на соседнем перекрестке Клааса, но только двинулся к нему, как проезжавшая мимо карета без гербов и гильдейских знаков на дверцах замедлила свой ход, и в окошко выглянуло знакомое худощавое лицо.

— Господин Март! — окликнул меня болезный господин и улыбнулся: — Рад видеть, что с вами все в порядке!

— Более-менее, — вздохнул я в ответ. — Более или менее.

— Но вы ведь еще с нами?

— С этим не поспоришь.

— Думаю, вам просто необходимо сейчас пропустить кружку-другую холодного пива, — посоветовал болезный господин. — Здесь за углом, есть чудное заведение — «Хромой циркач». Одолеет меланхолия или просто дурное настроение, загляните туда, уверяю — все проблемы как рукой снимет…

— Непременно загляну, — кивнул я, прекрасно поняв невысказанный напрямую намек.

«Хромой циркач»? Что ж, буду иметь в виду…

Вербовщик, — а теперь в этом сомнений не осталось ни малейших, — укатил, я печально вздохнул и зашагал к помощнику, который решил возле дворца лишний раз не светиться и велел загнать карету в ближайший переулок. И правильно сделал — еще не хватало, чтобы парней за праздношатание в околоток загребли.

Стоило только подойти к карете, как встревоженный Дега накинулся с расспросами, но мне было не до него.

— Не сейчас, — отмахнулся я от помощника и приказал сидевшему на козлах Гастону: — Давай к законникам.

— К законникам? — удивился Клаас.

— Надо с Майло переговорить, — буркнул я, развалился на сиденье и прикрыл глаза. — Разбуди, как приедем.

Но сон как рукой сняло. То ли кофе подействовал, то ли нервотрепка сказалась, только уснуть не получилось. Так и просидел всю дорогу, глядя в окно, благо ехать было недолго.

Слегка попетляв по узеньким улочкам старого города, карета прогромыхала колесами по неровной брусчатке моста через Эверь и свернула к казармам городской Стражи. Контора моего поверенного располагалась аккурат через дорогу от канцелярии местного отделения департамента дознания, и это обстоятельство без каких-либо дополнительных затрат обеспечивало ушлому законнику постоянный приток новых клиентов.

Майло Живиц был человеком на редкость вдумчивым и предусмотрительным. Поговорку «семь раз отмерь, один раз отрежь» придумали будто специально про него, только законник отмерял, а отрезали обычно люди вроде меня. И даже зачастую не отрезали, а резали по живому.

Выбравшись из кареты, я велел Ори и Гастону дожидаться нас на улице и в сопровождении одного лишь Дега поднялся в контору. Кивнул там парочке угрюмого вида охранников и без стука прошел в кабинет.

— Доброе утро, Майло, — поздоровался с порога. — Как поживаешь?

Живиц встрепенулся, подслеповато сощурился и ответил на приветствие с явственно прозвучавшим в голосе удивлением:

— Утро доброе, Себастьян! — Тщедушный законник, впрочем, моментально пришел в себя, он отыскал лежавшие на столе очки в массивной роговой оправе, водрузил их на переносицу и уже куда уверенней продолжил: — Рад видеть тебя в добром здравии!

— Взаимно. — Я подошел к столу, навис над ним и спросил: — Слышал о вчерашнем недоразумении?

— Ну разумеется!

— Тогда объясни, почему я не услышал о нем заранее?! Половина Стражи у меня на содержании, так какого беса никто не почесался сообщить о грядущем аресте?!

— Не стоит так горячиться, — растерянно улыбнулся законник. — Присаживайся, Себастьян, присаживайся! И молодой человек пусть присаживается, нет в ногах